Категория интерес в семейном праве

УДК 347.61

С.А. Филиппов

ЗАКОННЫЙ ИНТЕРЕС В СЕМЕЙНОМ ПРАВЕ

Введение: статья посвящена анализу «законных интересов» в семейном праве как самостоятельной правовой категории.

Цель статьи заключается в выявлении законных интересов в Семейном кодексе РФ.

Обращается внимание на то обстоятельство, что законодатель нередко прибегает к различным словосочетаниям, используя в нормативно-правовом акте термин «законный интерес». Например, называются также «права и (или) законные интересы», «права и охраняемые законом интересы», «личные права и интересы» и т.п.

Термин «законный интерес» не является новым для российского права, однако до сих пор вызывает дискуссию у представителей общей теории права и весьма актуален не только для развития юридической науки, но и непосредственно для правоприменителей, выступая самостоятельным объектом правового обеспечения субъектов.

Поддерживается точка зрения, согласно которой данный термин используется общей теорией права обоснованно, неся в себе методологическую нагрузку для всей системы юридических наук.

Формулируется вывод, что семейное законодательство содержит в себе отдельный, свободный от субъективного права объект охраны — «законный интерес», подлежащий учету, правовой оценки и защите, как правоприминителями, так и другими субъектами семейных правоотношений.

Ключевые слова: интерес, законный интерес, субъективные права, семейные правоотношения.

S.A. Filippov

LEGITIMATE INTEREST IN FAMILY LAW

The article is devoted to the analysis of «legitimate interests» in the family law as an independent legal category.

The purpose of the scientific article is to identify legitimate interests in the family code of the Russian Federation.

Keywords: interest, legal interest and subjective right, family relationship.

Термин «законный интерес» не является новым для российского права, однако до сих пор вызывает оживленную дискуссию. Думается, он весьма актуален не только для развития юридической науки, но и непосредственно для право-

© Филиппов Сергей Александрович, 2017

Кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и семейного права (Саратовская государственная юридическая академия)

© Filippov Sergey Aleksandrovich, 2017

Candidate of Law, Docent of the Department of Civil and family law (Saratov State law Academy) 113

применителей, выступая самостоятельным объектом правового обеспечения субъектов.

Одним из первых данное понятие предложил применять Г.Ф. Шершеневич, поясняя, что «если правонарушение есть действие противоправное, то правонарушения нет там, где действие человека остается в пределах дозволенного объективным правом, хотя бы при этом были нарушены законные интересы другого человека» .

Наиболее значительный вклад в анализ и развитие категории «законный интерес» в новейшей истории развития отечественной науки внесли работы А.В. Малько и В.В. Субочева, которые убедительно отстояли самостоятельность названной категории и сформулировали убедительные выводы, позволяющие в дальнейшем использовать данную категорию в отдельных отраслях права.

Импонирует вывод ученых о том, что термин «законные интересы» используется общей теорией права не интуитивно, а вполне обоснованно, неся в себе определенную методологическую нагрузку для всей системы юридических наук. «Законные интересы — это возможность, гарантированная в меньшей степени, чем дозволенное поведение в рамках субъективного права. Законный интерес — всего лишь незапрещенность, предоставленная государством и в определенной мере поддерживаемая им .

О.Ю. Ильина, отмечает, что понятие «интерес» выступает атрибутом семейного законодательства, поскольку применяется при семейно-правовом регулировании отношений между многими членами семьи .

Семейный кодекс РФ (далее — СК РФ) содержит более десятка упоминаний об охране и защите законного интереса, а также более шестидесяти предписаний о соблюдении интересов участников семейных правоотношений, помимо обеспечения и защиты субъективных прав таких участников1.

В п. 3 ст. 1 СК РФ установлено, что регулирование семейных отношений осуществляется в соответствии с принципами добровольности брачного союза мужчины и женщины, равенства прав супругов в семье, разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, приоритета семейного воспитания детей, заботы об их благосостоянии и развитии, обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи. Абзац 2 п. 4 указанной статьи содержит императивное предписание о том, что права граждан в семье могут быть ограничены только на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других членов семьи и иных граждан. В этой связи уместно привести слова Р. Иеринга: «У субъекта могут возникать и защищаться интересы, которые непосредственно не вытекают из его субъективных прав» .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Еще одно подтверждение приведенного тезиса содержится в ст. 24 СК РФ, которая уже своим названием «Вопросы, разрешаемые судом при вынесении решения о расторжении брака» указывает на прикладной характер категории

«интерес»: «В случае, если отсутствует соглашение между супругами по вопросам, указанным в пункте 1 настоящей статьи, а также в случае, если установлено, что данное соглашение нарушает интересы детей или одного из супругов, суд обязан:

определить, с кем из родителей будут проживать несовершеннолетние дети после развода;

определить, с кого из родителей и в каких размерах взыскиваются алименты на их детей;

по требованию супругов (одного из них) произвести раздел имущества, находящегося в их совместной собственности;

по требованию супруга, имеющего право на получение содержания от другого супруга, определить размер этого содержания.

В случае, если раздел имущества затрагивает интересы третьих лиц, суд вправе выделить требование о разделе имущества в отдельное производство».

Суд вправе с учетом мнения ребенка отказать в удовлетворении иска родителей в передачи им ребенка, а также о восстановлении в родительских правах, если придет к выводу, что передача ребенка родителям или восстановление в родительских правах противоречит интересам ребенка (абз. 2 п. 1 ст. 68, п. 4. ст. 72 СК РФ).

Название ст. 102 СК РФ «Признание недействительным соглашения об уплате алиментов, нарушающего интересы получателя алиментов» также говорит само за себя. В этом случае справедливо заключение Д.М. Чечота: «Юридический интерес лица не может быть обеспечен только посредством субъективного права» .

Термин «законный интерес» законодатель использует реже. В этой связи представляет интерес абз. 2. п. 1 ст. 7 СК РФ, в котором говорится, что «осуществление членами семьи своих прав и исполнение ими своих обязанностей не должны нарушать права, свободы и законные интересы других членов семьи и иных граждан».

Статья 56 СК РФ практически полностью посвящена «законному интересу»: ребенок имеет право на защиту своих прав и законных интересов. Защита его прав и законных интересов осуществляется родителями (лицами, их заменяющими), органом опеки и попечительства, прокурором и судом. При нарушении прав и законных интересов ребенка, в т.ч. при невыполнении или при ненадлежащем выполнении родителями (одним из них) обязанностей по воспитанию, образованию ребенка либо при злоупотреблении родительскими правами, ребенок вправе самостоятельно обращаться за их защитой в орган опеки и попечительства, а по достижении возраста 14 лет — в суд. При получении таких сведений орган опеки и попечительства обязан принять необходимые меры по защите прав и законных интересов ребенка.

Защита «законного интереса» ребенка возникает при установлении опеки или попечительства над детьми, оставшимися без попечения родителей (абз. 3 п. 7 ст. 145 СК РФ).

«Законный интерес» должен быть соблюден при усыновлении (удочерении) детей, являющихся гражданами Российской Федерации и усыновленных иностранными гражданами или лицами без гражданства, за пределами территории Российской Федерации (п. 3 ст. 165 СК РФ).

Отдельного внимания заслуживают нормы, в которых термины «интерес» и «законный интерес» законодатель использует в одной статье. Так, согласно п. 2, абз. 2 п. 3 ст. 148.1 СК РФ орган опеки и попечительства вправе обязать опекуна или попечителя устранить нарушения прав и законных интересов ребенка либо его родителей или других родственников, либо усыновителей. В случае если опекун или попечитель не подчиняется решению органа опеки и попечительства, родители или другие родственники либо усыновители ребенка вправе обратиться в суд с требованием о защите прав и законных интересов ребенка и (или) своих прав и законных интересов. Суд разрешает спор исходя из интересов ребенка и с учетом его мнения. Неисполнение решения суда служит основанием для отстранения опекуна или попечителя от исполнения возложенных на них обязанностей.

В абз. 2 п. 3 ст. 155.2 СК РФ отмечено, что временная передача ребенка в семью граждан, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, не является формой устройства ребенка в семью и осуществляется на основании распоряжения администрации такой организации в интересах ребенка в целях обеспечения его воспитания и гармоничного развития (на период каникул, выходных или нерабочих праздничных дней и др.). Данная передача не допускается, если пребывание ребенка в семье может создать угрозу причинения вреда физическому и (или) психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию либо иную угрозу его законным интересам.

По этому поводу А.В. Малько, В.В. Субочев отметили следующее: «Еще в начале XX в. признавалось существование субъективных прав и законных интересов, которые являются различной формой признания и защиты интересов индивидуумов со стороны государства. Данная позиция получила всемерную поддержку советской юридической общественности, причем, со временем, не только со стороны теоретиков права. Так, в юридической литературе, особенно в первые годы советской власти, можно встретить следующие словосочетания: «юридически защищенные интересы», «правомерные интересы», «признанные законом интересы» и т.п., которые выражали совершенно определенное явление, не тождественное субъективному праву, поэтому все они могут быть заменены одним термином, который более точно отражает сущность явления и более прочно укрепился затем в теории и практике. Это термин — «законный интерес». Количество интересов, которые нуждаются в правотворческой конкретизации и непосредственной охране, гораздо обширнее норм, составляющих правовую основу регулирования общественных отношений. Право более статично, чем регулируемые им отношения. Оно почти всегда «отстает от жизни» как при упорядочении социальных связей, так и при опосредовании многообразных интересов. Поэтому и существуют интересы, которые «пробивают» себе дорогу в «законотворческую материю», «жаждут» своего признания в субъективном праве, лоббируют право на существование в «защищенном государством» «гарантированном» виде. Эти интересы в случае их непротиворечия сущности и принципам права в целом и можно назвать законными» .

Г.В. Мальцев полагает, что недостаточно «относить к законным интересам только те, которые названы в законе, так как количество поименованных в законе интересов значительно меньше всего объема интересов личности. Именно

эти интересы являются законными в том смысле, что их реализация допускается, поощряется, стимулируется, охраняется правом и законом» .

Законодатель нередко прибегает к различным словосочетаниям, используя в нормативно-правовом акте термин «законный интерес». Например, называются также «права и (или) законные интересы», «права и охраняемые законом интересы», «личные права и интересы» и т.п.

Прилагательное «законный» наполняет данный термин более четким, конкретным содержанием, а «те интересы, которые непосредственно не получили конкретного закрепления в нормах права, могут соответствовать «духу и принципам» уже существующего и «отражаться по аналогии». Это также законные интересы» .

На данную терминологическую неточность законодателя указывает В. А. Те-рехин. В словосочетании «законный интерес» родовым является слово «интерес», поэтому следует рассматривать интерес и как социальную, и как правовую категорию. Объектом юридической защиты выступает не любой, а только охраняемый законом интерес (законный интерес) .

Федеральный закон РФ от 24 июля 1998 г. № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» (в ред. от 28 декабря 2016 г.) также более 15 раз использует термин «законный интерес», гарантируя надлежащий статус ребенка в государстве, способствуя эффективному осуществлению прав особой категории субъектов семейных правоотношений2.

Таким образом, семейное законодательство содержит в себе отдельный, свободный от субъективного права объект охраны — «законный интерес», подлежащий учету, правовой оценке и защите как правоприминителями, так и другими субъектами семейных правоотношений.

Библиографический список

1. Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. М.: Изд-во Бр. Башмаковых, 1912. 805 с.

3. Ильина О.Ю. Частные и публичные интересы в семейном праве Российской Федерации: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2006. 374 с.

4. Иеринг Р. Избранные труды. Самара: Самарская гос. экономическая академия, 2003. 520 с.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

2 См.: Российская газета. 2016.

1. Shershenevich G.F. General Theory of Law. M .: Publisher: Izd. Br. Bashmakov, 1912. 805 p.

4. Iering R. Selected works. Samara: Samara State University. Economic Academy, 2003. 520 p.

УДК 347.77

Т.Н. Халбаева

ОТДЕЛЬНЫЕ РАСПРОСТРАНЕННЫЕ СЛУЧАИ НАРУШЕНИЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ НА ОБЪЕКТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Введение: до вступления в действие части четвертой ГК РФ в качестве некоторых объектов гражданских прав были закреплены результаты интеллектуальной деятельности, в т.ч. исключительные права на них (интеллектуальная собственность). В действующей редакции ГК РФ под понятием интеллектуальной собственности понимается совокупность исключительных прав личного и имущественного характера на результаты творческой деятельности, а также на приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, правам на которые предоставляется юридическая охрана.

Результаты: теоретический анализ показал, что правовая охрана и защита должны предоставляться не объектам, относящимся к интеллектуальной собственности, а правам субъектов на эти объекты.

Материалы судебной практики подтверждают данный вывод: интерес у правонарушителей вызывает не собственно объект исключительных прав, а извлечение их них коммерческой прибыли.

Таким образом, объекты интеллектуальной деятельности из-за своих специфических признаков значительно отличаются от иных объектов гражданских прав, поэтому правам на них должна предоставляться особая правовая защита различными отраслями российского законодательства.

Ключевые слова: результат интеллектуальной деятельности, объект авторского права, незаконное использование, контрафактность, программный продукт, материальный ущерб.

В любом семейном правоотношении присутствуют элементы – субъекты, объекты и содержание.

Субъекты семейных правоотношений — это его участники как обладатели субъективных семейных прав и обязанностей. Каждый из субъектов семейных правоотношений наделен семейной правоспособностью, наличие дееспособности не всегда является необходимым условием для участия в семейных правоотношениях.

В литературе встречаются противоположные точки зрения на вопрос – является ли семья как целое самостоятельным субъектом права, или же права и обязанности имеют только отдельные члены семьи?

Некоторые исследователи семейных правоотношений считают, что поскольку очень сложно определить семью как устойчивое социально-правовое явление (в связи с большим количеством критериев и характеристик) то и не стоит на законодательном уровне давать определение семьи, и рассматривать субъектом семейных правоотношений только членов семьи, но не семью в общем. Как было замечено выше, Семейный кодекс не дает определения семьи, более того, он не устанавливает особой «семейной собственности». Следовательно, семья как таковая не рассматривается в качестве самостоятельного субъекта права. Во всех имущественных отношениях права и обязанности имеют только отдельные члены семьи.

Противной точки зрения придерживаются, например, С.А. Муратова и соавторы – они указывают на то, что «семья» как самостоятельное понятие встречается в тексте ряда статей СК РФ (ст. 1, 2, 31, 54, 57, 122, 154 и др.). Встречающиеся возражения авторов по поводу того, что в семейном законодательстве при употреблении термина «семья», по сути, речь идет о правах и обязанностях ее членов как совершенно отдельных субъектах семейно-правовых отношений, лишь подчеркивают сложность такого социально-правового феномена, как семья. Правовая взаимосвязь членов семьи является непременным условием ее существования. Из сказанного Муратова делает вывод, что в семейном праве семья выступает как единый коллективный субъект, члены которого также являются самостоятельными субъектами семейных правоотношений.

Мы склонны согласить с мнением, что, употребляя термин «семья», в контексте прав и обязанностей, законодатель отождествлял его с понятием «член семьи» — т.е. отдельный самостоятельный субъект, лицо, входящее в данную семью наряду с другими субъектами.

Можно провести аналогию с государством в гражданских правоотношениях – оно является субъектом гражданских правоотношений и реализует свои обязанности и права через полномочные органы – выразителем государственных интересов выступает отдельное министерство или административная структура, орган.

Семейные правоотношения – как мы неоднократно подчеркивали, во многом личностные, не урегулированные правом. Если употреблять термин «семья», то можно говорить о личностных отношениях между семьей (как совокупность членов семьи) и ее отдельным членом, например, проживающего вне основного состава семьи родственника. То есть здесь происходит выделение из семьи частного субъекта, который, в то же время, является (и считается) воплотителем (представителем) своей семьи в отношениях с третьими лицами.

Данное выделившееся лицо вступает в правоотношения с собирательным субъектом – семьей, который в свою очередь подлежит расшифровке и разложению на отдельных субъектов (личностей).

Именно это и не позволяет сделать вывод, что семья – это самостоятельный субъект семейных правоотношений.

Семейные правоотношения складываются между строго определенными субъектами, юридические лица в семейных правоотношениях не участвуют. Субъектами семейных отношений являются лица, наделенные семейными правами и обязанностями. В их число входят супруги, родители или лица, их заменяющие (усыновители, опекуны, попечители), дети (в том числе усыновленные), другие члены семьи в случаях, прямо предусмотренных СК (дедушка, бабушка, внуки, родные братья и сестры, отчим, мачеха, пасынок, падчерица). Данные лица связаны личными неимущественными и имущественными правами и обязанностями, вытекающими из брака, родства, усыновления или иной формы принятия детей на воспитание в семью.

Семейные правоотношения не могут существовать иначе, как только между гражданами. Лично доверительный характер семейных правоотношений постольку и возможен, поскольку они возникают между гражданами. Другие субъекты права — юридические лица, государственные органы, социальные образования, непосредственно в семейных правоотношениях не участвуют.

Сравнительно недавно в семейные правоотношения была привнесена новая форма семейных правоотношений — приемная семья, в результате возникновения которой появились такие субъекты семейных правоотношений, как приемные дети и приемные родители.

В связи с существованием приемной семьи С. А. Муратова обращает внимание на изменение роли органов опеки и попечительства в семейном праве. Ранее в литературе по семейному праву подчеркивалось, что в семейных правоотношениях могут участвовать только физические лица, органы опеки и попечительства рассматривались как субъекты административных правоотношений. В настоящее время в Семейном кодексе РФ органы опеки и попечительства признаны стороной договора о передаче ребенка на воспитание в семью с соответствующими правами и обязанностями (гл. 21 СК РФ). Представляется, что это дает повод считать органы опеки и попечительства субъектом семейных правоотношений.

Семейная правосубъектность раскрывается через правоспособность и дееспособность.

В нормах семейного законодательства не содержится определений семейной право- и дееспособности, но эти понятия можно вывести, применяя нормы гражданского законодательства по аналогии. Так, семейная правоспособность – это юридическая возможность (способность) гражданина иметь семейные права и обязанности (право на вступление в брак, право родителя, проживающего отдельно от ребенка, на общение с ним и др.). Семейная правоспособность, как и гражданская, возникает с момента рождения гражданина, но ее содержание зависит от его возраста (например, право вступить в брак, усыновить ребенка и ряд других появляются с достижением совершеннолетия, т.е. 18 лет).

Семейная дееспособность – это юридическая способность (возможность) гражданина самостоятельно (своими собственными действиями) приобретать и осуществлять семейные права, создавать для себя семейные обязанности и исполнять их. Полная дееспособность граждан в семейном праве, как и в гражданском, возникает с 18 лет. Не обладают семейной дееспособностью лица, признанные судом недееспособными вследствие психического расстройства. Несовершеннолетние обладают семейной дееспособностью не в полном объеме, т.е. являются частично дееспособными. Однако в семейном праве для участия в семейных правоотношениях не обязательно обладать полной дееспособностью. Например, частичная дееспособность несовершеннолетнего ребенка не препятствует возникновению правоотношений между ним и его родителями (правоотношения по воспитанию, образованию и содержанию ребенка).

Более того, в отдельных случаях, предусмотренных законом, согласие несовершеннолетнего ребенка необходимо для возникновения, прекращения или изменения семейных правоотношений — с 10 лет ребенок дает согласие на усыновление (п. 1 ст. 132 СК РФ), на восстановление в родительских правах (п. 4 ст. 72 СК РФ); с 14 лет несовершеннолетние родители имеют право на установление отцовства в отношении своих детей в судебном порядке (п. 3 ст. 62 СК РФ). Такое согласие следует рассматривать как семейно-правовой акт.

Ограничение гражданской дееспособности также непосредственно влияет на семейную дееспособность. Такие лица не вправе быть опекунами, попечителями, усыновителями. По логике вещей, они не должны иметь права и на заключение брачных договоров и алиментных соглашений, так как гражданское законодательство не разрешает им распоряжаться своим имуществом. Однако брачные договоры не только не способствуют ухудшению материального положения семьи, а наоборот, могут быть направлены на его укрепление. Поскольку семейное законодательство не устанавливает таких ограничений для частично дееспособных, следует считать, что они вправе заключать указанные договоры. По мнению других комментаторов, такой договор может быть признан недействительным, если один из супругов признан недееспособным или ограничен судом в дееспособности; или если при заключении договора один из супругов был не способен понимать значение своих действий или заблуждался, подписал договор под влиянием обмана, насилия, угрозы или стечения тяжелых обстоятельств – т.е. фактически, распоряжение имуществом (и заключение сделок) недееспособным лицом в семейных правоотношениях недопустимо; признание гражданина недееспособным в сфере семейного права имеет те же основания и влечет те же последствия, что и в гражданском праве в целом.

Можно сделать вывод, что определение субъектов семейных правоотношений во многом схоже с определением субъектов в гражданских правоотношениях, что еще раз подтверждает схожесть гражданских и семейных правоотношений.

Объектами семейных правоотношений являются действия членов семьи и имущество (вещи).

Действия, как результат сознательной деятельности людей, можно подразделить на две группы в зависимости от их объективного проявления: положительные — выбор супругами фамилии, рода занятий, места пребывания и жительства, предоставление средств на содержание детей и других членов семьи и др.; в форме воздержания – например, родители не вправе совершать действия, причиняющие вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию; лица, которым известно об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления.

Более привычным понимаем объекта является его представление в форме имущества. В семейном законодательстве имущество не определяется как отдельная категория. В ст. 34 термин «имущество», раскрывая объект имущественных семейных правоотношений супругов, охватывает как вещи, так и различные имущественные права: к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья и другие). Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые вещи, ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или в иные коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства (п. 2 ст.34 СК РФ); имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью (п. 1 ст. 34 СК РФ) – этим определяется совокупность имущественных прав супругов по владению, пользованию и распоряжению (правовой режим совместной собственности регулируется ст.253 ГК РФ).

Термин «вещи» упоминается самостоятельно в ряде статей СК РФ: ст. 34 (недвижимые и движимые вещи), ст. 36 (вещи индивидуального пользования), ст. 38 (вещи, приобретенные исключительно для удовлетворения потребностей несовершеннолетних детей) – таким образом, «вещи» — это конкретизированный перечень имущества, который выделяется из общего понятия «имущество» применительно к конкретным ситуациям.

Л.М. Пчелинцева и ряд авторов под «имуществом» подразумевают не только вещи и имущественные права, а также и обязательства имущественного характера (долги) супругов, возникшие в результате распоряжения общей собственностью. Они полагают, что в составе общего имущества супругов могут быть как права требования (например, право на получение дивидендов, страхового возмещения и др.), так и обязанности по исполнению, долги (обязанность вернуть деньги по договору займа, если договор заключался в интересах семьи; оплатить по договору подряда на ремонт квартиры работу и т. д.). Данная позиция согласуется с установленным п. 3 ст. 39 СК правилом, согласно, которому суд при разделе общего имущества супругов распределяет также между ними и общие долги пропорционально присужденным им долям, что косвенно подтверждает вхождение обязательств в состав общего имущества.

Комментируя ст. 39 А.М. Эрделевский подчеркивает, что под общими долгами супругов следует понимать долги, возникшие в период их состояния в браке в связи с ведением общего хозяйства, совершением сделок в интересах семьи, несением ответственности за причиненный их несовершеннолетними детьми третьим лицам вред и т.п. Отсюда следует вывод, что по таким долгам супруги отвечают совместно, солидарно.

Ст. 45 СК разъясняет, что по обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на нее взыскания.

Взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. При недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них. В таком случае кредитор вправе требовать исполнения как от обоих супругов совместно, так и от любого из них в отдельности, причем как полностью, так и в части долга. Оба супруга остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не исполнено полностью (ст.323 ГК РФ).

Другая группа авторов возражает такому подходу, считая, что обязательства (долги) не могут входить в совместную собственность супругов. Закон включает в совместную собственность супругов только имущественные права, но не обязательства. Ст. 34 подтверждает, что к совместной собственности относится имущество, нажитое в браке. Нажито то, что приобретено, получено, а не долги.

Мы придерживаемся в этом вопросе первой высказанной позиции, т.к. долги (обязательства) – по сути являются приобретением (нажитой долговой массой) в течение семейной жизни. Совместные долги – являются совместным имуществом.

Содержание семейных правоотношений во многом определяется их специфическими отличительными чертами от иных, не семейных – мы определили их в предыдущем параграфе.

Содержанием семейных правоотношений является совокупность субъективных прав и обязанностей их участников.

Субъективное право — это юридически обеспеченная мера возможного поведения управомоченного лица, а также возможность требовать соответствующего поведения от других лиц. Субъективная обязанность – это юридически обусловленная мера должного поведения обязанного лица, которое заключается в совершении определенных действий либо в необходимости воздержания от их совершения.

Объем этих прав и обязанностей конкретизируется в нормах семейного права, регулирующих те или иные семейные отношения: заключение и прекращение брака, личные и имущественные отношения между супругами, отношения между родителями и детьми в семье, алиментные отношения между различными членами семьи, отношения между усыновителями и усыновленными детьми и т.п.

В целом права и обязанности участников семейных правоотношений имеют ту же природу, что и другие гражданские права и обязанности, имея в то же время определенные особенности. По определению А.П. Сергеева их можно свести к следующим:

— многие права участников семейных правоотношений выступают одновременно как их обязанности в иных семейных правоотношениях – например, родителя не только вправе воспитывать и заботиться о своих детях, но и обязаны это делать;

— для семейных прав и обязанностей характерна неразрывная связь с личностью их обладателей – они не могут передаваться другим лицам; так, невозможно уступать третьему лицу право на получение алиментов, равно как и возложить на третье лицо обязанность по их выплате;

— семейные права и обязанности по общему правилу, не исчерпываются их исполнением – большинство из них по своей природе таковы, что рассчитаны на неоднократную реализацию в рамках тех правоотношений, которые носят длящийся характер. Прекращение соответствующих прав и обязанностей связывается законом с указанными в нем обстоятельствами, такими, как смерть участника семейного правоотношения, достижение ребенком определенного возраста и т.п.;

— права и обязанности не остаются неизменными в течение всего периода их существования – например, родительское правоотношение, содержание которого меняется по мере взросления детей;

— практически все семейные права и обязанности существуют в рамках относительных правоотношений, в которых управомоченным лицам противостоят конкретные обязанные лица. При этом нередко участники семейных правоотношений наделяются тождественными правами по отношению друг у другу и соответственно несут равные обязанности. Так, супруги равноправны в решении любых вопросов семейной жизни: в выборе форм и методов воспитания детей, в правах и обязанностях по взаимному содержанию и пр.

О содержании семейных правоотношений следует еще добавить, что СК посредством диспозитивного регулирования брачно-семейных отношений наделяет субъектов этих правоотношений правом самим определять их содержание с помощью различных соглашений: брачных договоров, соглашений об уплате алиментов, о воспитании детей (диспозитивных норм). Ранее семейные отношения регулировались в основном императивными нормами, сейчас же, как отмечает М.В. Антокольская, везде, где это только допустимо, регулирование семейных отношений осуществляется диспозитивными нормами – это обусловлено, в первую очередь, потребностями реальной жизни, а также самою сложностью данных отношений.

Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Кузнецова И. М. — М., 1996. — стр. 91.

Муратова С.А., Тарсамаева Н.Ю. Семейное право: Учебное пособие.— М.: Новый Юрист, 1999. — с. 21

Там же.

Там же, стр. 173-174.

Пчелинцева Л.М. Семейное право России. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма, 2003. – 368 с. – стр. 6-7.

Муратова, стр. 29.

. Антокольская М.В. Семейное право. М.: 1996. – с.86.

Комментарий специалистов. Брачный договор. — Комментарий разработан совместно НПП «Гарант-Сервис» и Центром правовой помощи и информации (ЦППИ) // СПС «Гарант».

Муратова С.А., Тарсамаева Н.Ю. Семейное право: Учебное пособие.— М.: Новый Юрист, 1999. — с. 23.

См. напр., Пчелинцева Л.М. Семейное право России. – М.: Норма, 2003. – стр. 105.

Постатейный научно-практический комментарий Семейного кодекса Российской Федерации (с изменениями и дополнениями на 1 мая 2001 года) / Под ред. А.М. Эрделевского — Агентство (ЗАО) «Библиотечка РГ», — М., 2001. – СПС «Гарант».

В настоящее время основным источником правового регулирования семейных отношений в Российской Федерации принято считать Семейный кодекс РФ (далее — СК РФ). Определение источников регулирования семейных отношений в самом Семейном кодексе содержится в ст. 3 СК РФ и включает указание только на семейное законодательство. Встает вопрос: исчерпываются ли нормативными правовыми актами все возможные формы семейного права или нет?
Лишь однажды в СК РФ упоминаются обычаи — в части присвоения имен (ст. 58). Вместе с тем ст. 4 СК РФ устанавливает возможность применения норм гражданского законодательства к регулированию семейных отношений, не урегулированных СК РФ. С внесением изменений в ст. 5 Гражданского кодекса РФ (далее — ГК РФ) существенно расширена сфера применения обычая как источника гражданского права. Теперь его использование не ограничивается только лишь сферой предпринимательской деятельности, как это было установлено для обычаев делового оборота. В настоящее время обычаем признается сложившееся и широко применяемое правило поведения в любой области. Поскольку нормы гражданского законодательства применяются к семейным отношениям, значит подлежит применению и норма ст. 5 ГК РФ, таким образом, с изменением Гражданского кодекса фактически можно ставить вопрос о легализации обычая как источника семейного права.
В настоящей статье делается попытка осмысления возможности использования обычая в качестве источника семейного права.
Традиционно в юридической литературе под источниками семейного права понимают форму внешнего выражения и закрепления семейно-правовых норм <1>. В качестве источников семейного права рассматривают Конституцию РФ, Семейный кодекс РФ, иные законы, подзаконные акты, судебную практику и правовой обычай. При этом юридическое значение обычая в брачно-семейных отношениях является одной из интереснейших и малоизученных проблем в рамках как общей теории права, так и отраслевых юридических наук <2>.
———————————
<1> Антокольская М.В. Семейное право: Учебник. М., 2004; Оршанский И.Г. Исследование по русскому праву: обычному и брачному. СПб., 1879.
<2> Александров Н.Г. Понятие источников права. Ученые труды ВИЮН. М., 1946. Выпуск VIII. С. 43 — 51; Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. М., 1959. С. 6 — 8; Явич Л.С. Общая теория. Л., 1976.

Под обычаем как источником семейного права мы понимаем устоявшуюся норму и правило поведения, юридически не продекларированные, но закрепленные на уровне постоянных моделей и вариантов поведения в конкретно взятых случаях семейных правоотношений <5>. О значении обычного права в жизни деревни писал Д.Я. Самоквасов. Он пришел к выводу, что крестьянин в большинстве его семейных и общественных связей не знал постановлений законодательства, а определял свое отношение к семье и общине на основе существовавших исстари в деревне правовых понятий <6>.
———————————
<5> Так, например, И.А. Покровский утверждал: «Когда поведение других индивидов отвечает содержанию сознания данного субъекта, последнее укрепляется и в будущем с большей уверенностью подходит к оценке чужого поведения. Длительное соответствие поведения других сознанию индивида еще сильнее его укрепляет. Несоответствие поведения других сознанию индивида вызывает с его стороны негативную оценку и может, в зависимости от длительности сознания, либо привести его к раздражению и к активному реагированию на это поведение, либо, напротив, ослабить сознание, вытесняя его устоявшееся содержание и заменяя его другим. Так как схожий процесс протекает в сознании всех членов общественной группы, то все они приобретают более-менее одинаковое содержание сознания, одинаково оценивают поведение других и одинаково реагируют на него. Отсюда возникает понятие о так называемом среднем, абстрактном человеке в праве» (Покровский И.А. Абстрактный и конкретный человек перед лицом гражданского права // Вестник гражданского права. 1913. N 3, 4).
<6> Самоквасов Д. История русского права. Варшава, 1878. Т. 1. С. 245.

При этом обычай, в отличие от привычки, имеет так называемый прескриптивный <7> компонент: такого поведения придерживаются все члены общества при любых обстоятельствах, и нарушение обычая может повлечь за собой санкции, начиная с общественного неодобрения до остракизма или иных форм наказания. Правовой обычай, таким образом, является родовым понятием для всех отраслей права, поскольку оно представляет в совокупности стереотипный образ поведения, упорядоченный набор действий, являющийся привычным для членов любой социальной группы или общества в целом, и свой (уникальный) способ удержания и контроля «субъектов-применителей» правового обычая от его нарушения. В этом смысле можно говорить о типовом правиле социального поведения, укоренившемся и передающемся из поколения в поколение, от группы к группе, в рамках правоотношений разной динамики развития. Такое правило соблюдается потому, что: 1) так всегда поступали (например, крестьянский обычай <8>) или 2) так все поступают (торговый обычай) <9>. Важно учитывать, что чем чаще соблюдается правило поведения, тем меньше сомнений вызывает наличие самой обычной нормы («Тесно жить молодым женам, да ведь три горшка в печь не влезут»; «Две-три снохи могли устроить из семейного очага кромешный ад») <10>. Наиболее заметные различия юридических обычаев русских крестьян и положений официального законодательства имели место в области наследственного права. Порядок наследования, установленный законом, не соответствовал ни понятиям крестьян, ни принципам хозяйственной жизни села. По закону наследство мог получить человек, хотя и родственник, но не участвовавший ни в приобретении имущества, ни в хозяйственной жизни семьи. И напротив, человек, который нес все обязанности члена семьи и внес трудовой вклад в общесемейную собственность, не получил бы ничего <11>.
———————————
<7> Ерасов Б.С. Культурология. XX век. СПб.: Университет. Книга, 1997.
<8> Так, в частности, утверждал С.В. Пахман: «Давно уже отброшен взгляд на науку права как на систему одних положительных законов: на каком бы уровне ни стояли воззрения, выражающиеся в народных обычаях, не могут быть они чужды научного исследования, так как наука не создает явлений, а изучаемых» (Пахман С.В. Обычное гражданское право в России: юридические очерки. СПб.: Типография II-го отделения собственной Е.И.В. Канцелярии, 1877 — 1879 гг. Т. 2. С. 4); «Можно без преувеличения сказать, — писал советский цивилист и практик Д.Ф. Рамзайцев, — что каждая сделка из числа заключаемых советскими организациями с их иностранными контрагентами, относящаяся к области внешней торговли, испытывает на себе в той или иной степени влияние международных обычаев» (Рамзайцев Д.Ф. Договор купли-продажи во внешней торговле СССР // Советское государство и право. 1963. С. 52).
<9> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права: по изданию 1907 г. / Вступ. ст. Е.А. Суханова. М.: Спарк, 1995. С. 53.
<10> Златовратский Н.Н. Деревенские будни (очерки крестьянской общины) // Письма из деревни: очерки о крестьянстве в России второй половины XIX века. М., 1987. С. 283.
<11> Зарудный М. Опыт исследования местного крестьянского суда // Журнал гражданского и уголовного права. СПб., 1874. Март и апрель. Кн. 2. С. 185.

Таким образом, анализ документов и подготовительных материалов к нему дает основание сделать вывод о достоверности и высокой значимости данного источника в регулировании семейных отношений.
Обращаясь к современному законодательству, мы находим, что в семейном праве до сих пор сохраняет силу правовой обычай, согласно которому при решении в судебном порядке вопроса о месте жительства ребенка с одним из разведенных родителей суды в подавляющем числе случаев принимают решение (при прочих равных) о проживании ребенка с матерью, а не с отцом. Законом не установлено преимущественное проживание несовершеннолетних детей с одним из родителей, в том числе по признаку половой принадлежности, что предполагает при решении вопроса о месте жительства ребенка в связи с расторжением супругами брака исходить из интересов ребенка. Напротив, ст. 19 Конституции РФ провозглашает равные права и свободы мужчин и женщин и равные возможности для их реализации; ст. 1 Семейного кодекса РФ также закрепляет равенство прав супругов в семье.
Другим ярким примером правового обычая в семейном праве является упоминание в ряде законов субъектов РФ о необходимости регистрировать в органах ЗАГС фамилию, имя и отчество ребенка в соответствии с местными обычаями и традициями. Разновидностью последнего правового обычая является и ст. 13 СК РФ, согласно которой порядок и условия, при наличии которых вступление в брак в виде исключения с учетом особых обстоятельств может быть разрешено до достижения возраста шестнадцати лет, могут быть установлены законами субъектов РФ. Следовательно, только если в субъекте РФ (обычно в республике) существуют необходимые местные обычаи по данному вопросу, в законе субъекта РФ появляется необходимая норма. К подобному выводу, в частности, приходит И.Р. Альбиков в статье «К вопросу исследования обстоятельств, препятствующих заключению брака»: «Брак — это союз, заключаемый с соблюдением определенных правил, установленных государством. Помимо условий заключения брака, законодательство предусматривает ряд препятствий к заключению брака. Известно, что право любого государства основывается прежде всего на собственной культуре, традициях и обычаях» <12>.
———————————
<12> Семейное и жилищное право. 2012. N 6. С. 2 — 5.

Семейное законодательство исходит из принципов, согласно которым дети имеют право жить и воспитываться в семье (ст. 54 СК РФ). Несмотря на то что закон не раскрывает нам понятие семьи (и надо отметить, что во многом объем этого понятия различается в зависимости от сферы его использования, как, например, при регулировании семейных и жилищных, а часто и наследственных отношений), в юридическом быту сложилось понимание семьи как основанное на браке и родстве совместное проживание нескольких лиц. Соответственно, для самого определения семьи одной из ключевых характеристик является указание на совместное проживание, что предполагает совместное проживание детей и родителей. Но семьи, к сожалению, не всегда стабильны. Статистика ежегодно приводит нам сведения об увеличивающемся количестве разводов. Это, в свою очередь, ставит вопрос о том, каково место жительства детей, если родители стали проживать раздельно.
Никакой самостоятельностью при выборе места жительства закон ребенка не наделяет. Этот вопрос в большинстве случаев зависит только и исключительно от родителей, тем самым исходит из той обычной практики, которая сложилась в данных семейных отношениях с ребенком. Следовательно, перед нами только и исключительно обычно правовое средство, реализация которого может быть обоснована одним — необходимостью родителя содействовать реализации имущественных и неимущественных прав ребенка, что прямо вытекает из содержания ст. ст. 63, 64, а также п. 1 ст. 65 и ст. 66 СК РФ. Заметим также, что закон не содержит указания на право ребенка проживать с одним из родителей, устанавливая такое право на проживание в семье. А при распаде семьи определение места жительства ребенка имеет лишь одну цель — содействие интересам ребенка и эффективная реализация его прав на воспитание, обучение и пр.
Основную проблему составляет соотношение законодательных и обычных источников семейного права. Так, например, вопрос о принадлежности права собственности на семейное имущество долгое время был дискуссионным в научной литературе. Ограниченное право собственности, утверждал С.В. Пахман, принадлежало отцу семейства. Иного мнения придерживались К.П. Победоносцев, М. Ковалевский, П. Ефименко. Они считали, что семейная собственность не находится в заведовании домохозяина, а принадлежит семье как юридическому лицу. Отдельной личной собственности на недвижимость у членов семьи нет, а потому по их смерти наследство не открывается. Семейное имущество не составляло также и частную собственность домохозяина и по его смерти могло и не делиться, а продолжало быть общим семейным достоянием, переходя в хозяйственное распоряжение нового домохозяина <13>.
———————————
<13> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. СПб., 1896. Т. 1. С. 545; Ковалевский М. Очерки происхождения и развития семьи и собственности. М., 1895. С. 72.

В этом плане интересна уже практика Верховного Суда Российской Федерации (далее — ВС РФ), который в своем Определении от 31 марта 2015 года N 18-КГ15-44 установил: «Правоотношения, связанные с распоряжением общим имуществом супругов, регулируются положениями статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации. Между тем указанные положения семейного законодательства не подлежали применению по настоящему делу, поскольку права на спорное имущество на момент заключения оспариваемой сделки зарегистрированы за ООО «Деловой Двор», а не за участником данного общества.
…Следует разграничивать правоспособность юридического лица в отношении принадлежащего ему имущества и имущественный интерес участника такого юридического лица. Ввиду этого права и законные интересы супруга последнего не могут быть нарушены осуществлением юридическим лицом деятельности в пределах своей правоспособности…».
Из материалов дела следует, что при заключении оспариваемого договора от имени ООО «Деловой Двор» выступал генеральный директор этого общества П. Вместе с тем супруг истца стороной оспариваемого договора не являлся, от имени залогодателя не выступал, данный договор не оспаривал, являясь единственным учредителем залогодателя <14>. Таким образом, анализ судебных решений дает основание сделать вывод о том, что в семейных отношениях стороны руководствуются правовыми обычаями, а не только нормами законодательства, а также что значение правового обычая в судебной практике по семейным делам следует из самого характера отношений.
———————————
<14> URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ARB;n=425265.

Следовательно, обычные нормы могут регулировать многие аспекты семейных отношений. Основный вопрос, который возникает у нас в этой связи, — как применять обычные нормы.
Сложность здесь заключается в том, что круг способов доказывания, которыми стороны могут пользоваться (видов доказательств), ограничен. В таком случае, при доказывании стороной «обычного» характера того или иного правила поведения, суду можно было бы предоставить сведения о многочисленных фактах применения правила о распространении практики проживания детей с матерью, если отсутствуют какие-либо исключительные обстоятельства, связанные с ее личностью и установление которых должно быть определено в законе, такие как употребление наркотиков, алкоголизм, отсутствие надлежащей заботы о детях или покидание детей.
Необходимо отметить, что при вынесении судебного решения именно суд определяет, на каких правовых и иных нормах он основывает свое решение. Тем самым, ссылаясь на существование правового обычая, заинтересованная сторона вправе использовать для этого все предоставленные процессуальным законодательством способы доказывания.
Таким образом, мы констатируем следующее.
1. В семейном праве правовой обычай был и остается в настоящем источником права, активно воздействующим на брачно-семейные отношения.
2. Правовой обычай не только выработал и закрепил ряд важнейших принципов в семейном праве, но также и разработал приемлемые механизмы регулирования отношений между родителями и детьми, в том числе при возникновении конфликтов и споров.
3. Правовой обычай используется судами для правильного толкования и применения, понимания тех или иных правовых норм, устранения пробелов и поиска наиболее оптимального правового решения.
4. Используя правовой обычай при доказательстве своей позиции по семейному спору, стороны могут объяснить спорные условия брачных договоров, определить режим проживания детей с родителями, установить вопросы принадлежности права собственности на семейное имущество.

Литература

Оставьте комментарий