Ошибки при квалификации преступлений

3. Медицинская услуга является сложным объектом гражданского оборота. Являясь, как и другие услуги, предметом реализации, медицинская услуга обладает не только покупательскими денежными рисками, но и рисками физическими по поводу здоровья, что придает особое правовое значение составляющим ее действиям.

4. Предъявление гражданских рисков непосредственно к лечащему врачу и (или) лечебно-профилактическому учреждению в случаях, когда последствия оказания медицинской помощи или медицинского воздействия причинили вред здоровью пациента или привели к смертельному исходу, представляет серьезные трудности для судебного разбирательства. Разработка объективных критериев качества оказания медицинской помощи, их стандартизация и законодательное закрепление, а также соответствующая оценка субъективных личностных качеств медработника, проявившихся в конкретной ситуации, во многом будет способствовать разрешению этих проблем.

Примечания

1 Ершов В. Гражданское законодательство и иные отрасли права // Рос. юстиция. 1996. № 1, 6.

УКРЕПЛЕНИЕ ПРАВОПОРЯДКА И БОРЬБА С ПРЕСТУПНОСТЬЮ

РА. Сабитов

ОШИБКИ В КВАЛИФИКАЦИИ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ ДЕЯНИЙ

1. Общая характеристика судебных ошибок

Согласно ч.1 ст. 49 Конституции РФ каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Обвинительный приговор суда затрагивает права и интересы осужденного. Последствия судебных ошибок особенно тяжелы, поскольку они нарушают принцип законности при осуществлении правосудия, законные права и свободы личности, касаются интересов ее семьи, умаляют авторитет органов правосудия, дорого обходятся незаконно осужденному и государству.

Из обзоров кассационной и обзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ видно, что при постановлении приговоров суды допускают существенные ошибки, вызванные отступлением от требований уголовно-процессуальных и уголовно-правовых норм1. Так, в 1999 г по кассационным жалобам и протестам Судебная коллегия рассмотрела 5495 дел в отношении 9145 человек, по частным жалобам и протестам — 757 дел на 1850 лиц. Отменены приговоры в отношении 619 лиц, изменены приговоры в отношении 952 лиц2. В том же году Судебная коллегия рассмотрела в порядке надзора по протестам 2642 дела, из них приговоры в отношении 219 лиц отменила, а в отношении 233 лиц — изменила3.

Приговоры нижестоящих судов отменялись в основном ввиду нарушения требований уголовно-процессуального закона. Но нередко основанием к отмене приговора служило неправильное применение уголовного закона (п. 4 ст. 342, 346, 379 УПК РСФСР), в частности, по делам о деяниях которые в силу малозначительности не представляли общественной опасности, или по которым следовало применить положения об обратной силе уголовного закона, устраняющего преступность деяния, либо прекратить производство по основаниям, предусмотренным ст. 5-9 УПК. В ряде случаев суды неправильно квалифицировали положительные посткриминальные действия осужденных, предусмотренные примечаниями к статьям Особенной части УК и влекущие освобождение от уголовной ответственности. Иногда приговоры отменялись ввиду неисследованности и ошибочной оценки судами содержания умысла или неосторожности виновного, мотивов и целей совершения им преступления.

Приговоры чаще всего изменялись в связи с неправильным применением судами уголовного закона. Приговоры в части юридической квалификации действий виновных изменялись ввиду поверхностного исследования судами объективной и субъективной сторон преступления. Во многих случаях недостаточно исследовались содержание и направленность умысла, цель и мотивы совершения преступления, не проводилось различие между преступлениями, совершенными умышленно и по неосторожности. Суды допускали ошибки при квалификации действий осужденных по признакам совершения преступления группой лиц, по предварительному сговору группой лиц либо организованной группой. Иногда суды не отграничивали действия исполнителей преступления от действий пособников, оставляли без внимания вопрос о согласованности действий участников преступления и при наличии эксцесса исполнителя квалифицировали одинаково действия всех осужденных. Влекли изменение приговоров ошибки в квалификации положительных посткриминальных действий осужденных, например, явка с повинной и применение судами положений, предусмотренных пунктами «и» и «к» ч. 1 ст. 61 и ст. 62 УК.

2. Понятие и виды ошибок в квалификации уголовно-правовых деяний

В уголовно-правовой литературе понятие ошибки дается при анализе субъективной стороны совершенного лицом преступления. Обычно ошибку определяют как заблуждение, неправильное представление лица относительно фактических обстоятельств и юридических признаков содеянного4. В некоторых источниках подчеркивается, что ошибка — это добросовестное заблуждение лица относительно юридических или фактических характеристик совершаемого им деяния или его последствий5.

Нас же интересует ошибка правоприменителя в квалификации уголовно-правового деяния. Субъектом такой ошибки является лицо, производящее дознание, следователь, прокурор, судья. Она совершается только в связи с установлением совпадения (соответствия) фактических признаков общественно опасного деяния и признаков состава преступления. Ошибка правоприменителя выражается не только в заблуждении относительно квалификации содеянного, но и в его неправильных действиях, основанных на этом заблуждении. В словаре русского языка ошибка толкуется как неправильность в действиях, мыслях6. Поэтому некоторые авторы определяют квалификационную ошибку как деяние правоприменяющего субъекта, нарушающее ре-

жим законности , не соответствующее действительности; утверждение или действие, не приводящее к достижению поставленной цели8. В этих определениях не обращается внимание на субъективную сторону ошибки. Заметим, что, давая понятие ошибки субъекта преступления, ученые, напротив, делают упор на субъективных ее признаках.

Таким образом, необходимо различать внутреннюю и внешнюю стороны квалификационных ошибок. Внутренняя сторона состоит в заблуждении лица, то есть в ложной мысли, которую лицо принимает за истинную, а внешняя сторона — в неправильном его действии, вызванном этим заблуждением. Отсюда следует, что ошибка в квалификации уголовно-правового деяния — это вызванное заблуждением правоприменителя неправильное установление соответствия фактических признаков содеянного признакам состава преступления или иного уголовно-правового деяния.

На основании изложенного нельзя рассматривать как ошибку изменение квалификации преступления судом вышестоящей инстанции в случаях принятия, отмены или изменения уголовно-правовых норм, касающихся этого преступления.

Не будет ошибки и тогда, когда деяние преднамеренно неправильно квалифицировано лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или судом, чтобы, например, освободить виновного от уголовной ответственности или незаконно назначить ему наказание в виде лишения свободы. Подобные действия должностного лица при наличии прямого умысла могут быть

квалифицированы как преступления против правосудия, предусмотренные ст. 299, 300, 301, 305 УК. Халатное отношение должностного лица к квалификации деяния, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 293 УК 9.

Нельзя рассматривать как следственную ошибку квалификацию содеянного «с запасом», когда лицо, производящее дознание, или следователь сознательно неправильно квалифицирует действия обвиняемого по статье (части статьи), предусматривающей более строгое наказание, или по совокупности преступлений. Результаты изучения И.П. Пыленко уголовных дел, рассмотренных в 1995-1999 годах судами Краснодарского края и Ростовской области, показали: 1) суды изменили квалификацию содеянного, содержащуюся в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, исключив из обвинения все или некоторые квалифицирующие признаки, — в 36% дел; 2) судами исключены из обвинения некоторые инкриминируемые лицу деяния, подпадающие под признаки самостоятельных составов преступлений, — в 27% дел10. Квалификация «с запасом» объясняется не «злым умыслом» правоприменителей, а нетвердым знанием теории уголовного права и судебной практики, стремлением избежать возвращения уголовного дела на дополнительное расследование, обеспечить вынесение обвинительного приговора в случаях, когда обвинение по некоторым эпизодам дела в суде не подтвердится.

Ошибки в квалификации можно классифицировать по различным основаниям. Так, практическое значение имеет классификация ошибок по элементам состава преступления: ошибки, касающиеся установления объекта, объективной и субъективной сторон, субъекта преступления. В зависимости от свойств квалифицируемого деяния можно выделить ошибки в квалификации преступлений, негативного или положительного посткриминального поведения, обстоятельств, исключающих преступность деяния, общественно опасного поведения невменяемого. Существуют ошибки в применении норм Общей и Особенной частей УК. Можно систематизировать ошибки по степени их распространенности, характеру уголовно-правовых последствий, субъектам правоприменения или вынесенным ими процессуальным актам и другим критериям11.

Важное практическое значение имеет деление ошибок квалификации на логические и фактические (юридические). Первые связаны с искажением связей между мыслями, вторые являются результатом искажения в мыслях отношений между предметами и явлениями12.

К числу логических ошибок следует отнести несоблюдение законов тождества (подмена понятия или тезиса), непротиворечия, исключенного третьего, достаточного основания, нарушения правил построения дедуктивного

и индуктивного умозаключений, правил доказательства и опровержения и др.

Фактические ошибки могут быть выражены в неправильном установлении связей между признаками квалифицируемого деяния и признаками состава преступления, признаками объекта и предмета преступного посягательства, субъективной стороны и объекта преступления и т. д.

3. Причины ошибок в квалификации уголовно-правовых деяний

Причины ошибок в квалификации преступлений и иных уголовно-правовых деяний бывают объективного и субъективного характер.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Рассмотрим сначала объективные причины.

1. Несовершенство уголовного закона. Ошибки в квалификации преступлений связаны с отсутствием или недостаточно четкой расшифровкой уголовно-правовых понятий, наличием большого числа бланкетных диспозиций и оценочных понятий. Например, в момент принятия УК РФ ч. 2 ст. 24 содержала положение, согласно которому деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Кодекса. Отсюда следовало, что многие совершенные по неосторожности общественно опасные деяния, например, содержащиеся в главе об экологических преступлениях, не могли быть квалифицированы как преступления, если в соответствующих статьях УК не была указана эта форма вины. Но по своей природе они совершаются в основном по неосторожности. Обнаружив свою ошибку, законодатель 25 июня 1998 г. ч. 2 ст. 24 УК изложил в новой редакции: «Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса». Кроме того, на неосторожное отношение к последствиям деяния было указано в ч. 4 ст. 234, ст. 249, 251, ч. 2 ст. 283, ст. 348 УК.

В ст. 158-161 УК квалифицирующим признаком является причинение хищением значительного ущерба гражданину. В Кодексе не расшифровано понятие значительного ущерба. Поэтому правоприменители испытывают серьезные затруднения при квалификации хищений по этому признаку. Как утверждает С.М. Кочои, почти в половине случаев точки зрения органов предварительного следствия и судов расходились в оценке причиненного ущерба как значительного: первые вменяют виновному причинение такого ущерба, а вторые — исключают его из обвинения14.

2. Недостаточность руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации отдельных видов преступлений и толкования их признаков. Такие разъяснения необходимы по делам о тех преступлениях, при квалификации которых суды довольно часто допускают ошибки, в частности, при квалификации преступлений, совершенных в соучастии, хищений, отдельных групп преступлений в сфере экономической деятельности

и др. Например, 14 февраля 2000 г. Пленум принял постановление «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних», в котором указал, что к уголовной ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления могут быть привлечены лица, достигшие 18-летнего возраста15, а спорный вопрос о возрасте субъекта преступления, предусмотренного ст. 151 УК, обошел молчанием.

3. Отсутствие единообразия в научно-практических комментариях, монографиях, учебниках и статьях по вопросам квалификации отдельных преступлений. Рекомендации ученых-юристов по этим вопросам хотя и не имеют официального характера, но их роль в толковании норм права и выработке правил квалификации преступлений велика. Разноречивость комментариев, учебников и научно-практических журналов не способствует единообразному применению закона. Примером тому может служить отраженная на страницах журнала «Российская юстиция» полемика по поводу разграничения разбоя и бандитизма, повлиявшая на следственно-судебную практи-

ку16.

Еще примеры. В одном учебнике утверждается, что субъектом склонения несовершеннолетнего к потреблению наркотических средств или психотропных веществ является лицо, достигшее 18 лет17, а в другом — лицо, достигшее 16 лет18. В одном комментарии пишут, что хулиганство может быть совершено с прямым умыслом19, а в другом — как с прямым, так и косвенным умыслом20.

4. Недостаточно интенсивный и не всегда правильный прокурорский надзор и ведомственный контроль за качеством расследования уголовных дел, в том числе решений о квалификации уголовно-правовых деяний. Начальник следственного подразделения вправе проверять уголовные дела, давать указания следователю о квалификации преступления. Эти указания обязательны для исполнения. При поступлении дела от органа дознания или следователя прокурор обязан проверить, правильно ли квалифицировано преступление. Он вправе при утверждении обвинительного заключения применять закон о менее тяжком преступлении, а если требуется изменить обвинение на более тяжкое, то и возвратить дело органу дознания или следователю для предъявления нового обвинения.

Если бы начальник следственного подразделения и прокурор давали всегда правильные указания и реагировали на все квалификационные ошибки, то не было бы многочисленных случаев вынесения оправдательных приговоров, изменения судом квалификации преступлений, возвращения им дел на дополнительное расследование.

Субъективные причины квалификационных ошибок следующие.

1. Необъективное, неполное установление фактических обстоятельств дела. Односторонность или неполнота дознания, предварительного или судебного следствия являются уголовно-процессуальной ошибкой. Однако та-

кая ошибка влечет за собой уголовно-правовую ошибку. Если не соблюдаются требования ст. 20 УПК РСФСР, не устанавливаются обстоятельства совершения преступления, перечисленные в ст. 68 УПК, то эта неполнота следствия зачастую обусловливает неправильную квалификацию содеянного и необоснованное определение наказания. В обзорах практики Верховного Суда РФ постоянно отмечаются такие уголовно-процессуальные ошибки, влияющие на квалификацию преступления, как ненадлежащее исследование умысла виновного, неустановление мотива преступления, места, времени и других обстоятельств его совершения, обстоятельств, имеющих значение для решения вопроса, находился ли осужденный в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости.

2. Незнание или недостаточное знание правоприменителями отдельных положений науки уголовного дела (в том числе теории квалификации преступлений), руководящих постановлений Пленума Верховного Суда РФ и судебной практики, неумение истолковать нормы уголовного и других отраслей права.

Названные причины объясняются недостаточной профессиональной подготовкой правоприменителей, отсутствием практических навыков, большой загруженностью следователей и судей. На 1 января 2000 г. в следственном аппарате МВД РФ насчитывалось следователей: 50,9% с высшим юридическим образованием; 20% заочно обучающихся в юридических вузах; 41,5% со стажем работы до 3 лет. На качественные показатели следствия влияют высокая текучесть и качественный некомплект кадров. В 1994-1999 гг. из следственного аппарата МВД РФ ежегодно уходило 5,5-6 тыс. подготовленных специалистов. Текучесть кадров обусловлена значительным возрастанием интенсивности работы следователей, неадекватным сложности и напряженности уровнем оплаты труда21.

По утверждению В.В. Путина, «нагрузка на судей в последние шесть лет выросла в три раза. Она превышает все нормы и нередко становится

причиной судебных ошибок, поверхностного, невнимательного рассмотрения

дел» .

3. Поспешность, небрежность при решении вопросов уголовно-правовой квалификации.

Иначе как небрежностью нельзя объяснить отсутствие или неправильное указание в приговоре названия УК, части или пункта статьи УК, применяемой судом. Например, Томский областной суд, признав С. виновным в изнасиловании малолетней, ни в описательной, ни в резолютивной частях приговора не указал, по какому пункту ч. 3 ст. 131 УК подсудимый признан виновным. Приговор суда кассационной инстанцией был отменен23. Судья Пермского областного суда квалифицировал действия В., выразившиеся в умышленном убийстве, по ст. 103 УК РФ, хотя содержащаяся в нем норма относится к Общей части нового УК РФ. Фактически В. осужден по ст. 103 УК РСФСР24.

4. Несоблюдение законов логики при уголовно-правовой оценке содеянного.

В юридических учебных заведениях преподают курс логики, но многие студенты относятся к ней как к второстепенной дисциплине. Однако юридическая логика помогает ориентироваться в логических законах и правилах и избегать ошибок в квалификации уголовно-правовых деяний. Примером логической и юридической ошибки является квалификация действий Скоро-баева и Заславского по ч. 3 ст. 126 УК РФ по признаку «похищение человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего». Как видно из материалов дела, при освобождении похищенного человека и задержании преступников, пытавшихся скрыться на автомобиле, работники милиции применили оружие, в результате чего потерпевший был смертельно ранен милиционером. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ при рассмотрении дела в кассационном порядке исключила из приговора указанный квалифицирующий признак, поскольку между действиями осужденных и смер-

тью потерпевшего отсутствует прямая причинная связь .

5. К числу объективно-субъективных ошибок квалификации следует отнести недостатки в работе судов.

В обзорах кассационной и надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ отмечалось, что многие судебные ошибки и недочеты обусловлены серьезными недостатками, допущенными при производстве дознания и предварительного следствия, а суды не всегда устраняли эти недостатки и в ряде случаев принимали решения, не основанные на законе. Суды кассационной инстанции не всегда обращают должное внимание на правильность применения судами первой инстанции уголовного и уголовно-процессуального законов, в результате чего отдельные незаконные приговоры остаются без изменения. В то же время встречаются факты отмены законных и обоснованных приговоров. Аналогичные нарушения законов допускали и суды надзорной инстанции. Иногда Верховный Суд РФ отменял или изменял решения только кассационной или надзорной инстанций, что свидетельствует об отсутствии должной требовательности областных судов к качеству принимаемых ими решений.

Примечания

1 См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1997. № 4, 11, 12; 1998. № 4, 9, 11; 1999. № 1, 2, 3, 4, 11, 12; 2000. № 1, 10, 12; 2001. № 1.

2 См.: Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации за 1999 год // Бюл. Верхов. Суда РФ. 2000. № 9. С. 15.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

3 См.: Обзор надзорной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации // Бюл. Верхов. Суда РФ. 2000. № 10. С. 17.

5 См.: Уголовное право. Общая часть: Учеб. / Под ред. В.Н. Петраше-ва. М., 1999. C. 218.

6 См.: Ожегов С.Н., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С. 487.

7 См.: Шиндяпина М.Д. Стадии юридической ответственности: Учеб. пособие. М., 1998. С. 111.

8 См.: Мирошников Е.Г. Толкование в предупреждении и устранении судебных ошибок // Следователь. 1998. № 5.

10 См.: Пыленко И.П. Этапы квалификации преступления: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-н/Д, 2000. С. 21.

12 См.: Шиндяпина М.Д Указ. соч. С. 111.

14 См.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 1998. С. 94.

15 См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000. № 4.

С. 9.

17 См.: Уголовное право России: Учеб. для вузов: В 2 т. Т. 2. Особенная часть / Под ред. А.Н. Игнатова, Ю.А. Красикова. М., 1999. С. 441.

18 См.: Уголовное право. Особенная часть: Учеб. для вузов / Под ред. И.Я. Козаченко, 3.А.Незнамовой и Г.П. Новоселова. М., 1997. С. 439.

19 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 1996. С. 370.

22 Владимир Путин, Президент Российской Федерации: компетенция суда распространяется на все дела государства // Рос. юстиция. 2001. № 1. С. 3.

23 См.: Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации // Бюл. Верхов. Суда РФ. 1999. № 11. С. 17.

24 См.: Обзор практики вынесения Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РФ частных определений при рассмотрении уголовных дел в кассационном и надзорном порядке в 1996-1997 гг. // Там же. 1999. № 4. С. 21.

25 См.: Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за первый квартал 1998 года // Там же. 1998. № 9. С. 5.

А.А. Арямов М.А. Якуньков

ПРЕКРАЩЕНИЕ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ЗА СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ (УБИЙСТВА) ПРИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ, ИСКЛЮЧАЮЩИХ ПРЕСТУПНОСТЬ ДЕЯНИЯ (ГЛ. 8 УК РФ И СТ. 5 УПК РСФСР)

Обязательным условием эффективного действия механизма правового регулирования является сочетаемость, непересекаемость, беспробельность и непротиворечивость институтов различных отраслей права друг другу. В аспекте противостояния преступности актуальным является вопрос о соотношении норм материального уголовного права и норм уголовно-процессуального права. В УК РФ имеет место целая глава, исключающая уголовное преследование в отношении деяний, формально содержащих в себе признаки конкретных составов преступлений, описанных в нормах Особенной части уголовного закона. В то же время действующий УПК РСФСР не содержит конкретной нормы, позволяющей прекратить уголовное дело или отказать в его возбуждении в случае установления правоприменителем обстоятельств, зафиксированных в главе 8 УК РФ. Поскольку отсутствует конкретное законодательное предписание, постольку практика юрисдикционных органов вынуждена приспосабливаться под имеющиеся процессуальные формы (что само по себе противоречит принципу законности в аспекте исключения аналогии закона в уголовном судопроизводстве). Настоящая работа посвящена обобщению практики судебно-следственных органов в обозначенной сфере деятельности, выявлению типичных ошибок и разработке рекомендаций для их устранения.

Охрана общественных отношений от причинения им вреда является одной из основных обязанностей государства, общественных организаций и граждан, закреплённой в Конституции РФ и других нормативно-правовых ак-

УДК 343.85 А.И. Рарог

ББК 67.515 доктор юридических наук, профессор,

Московский государственный юридический университет им. О.Е. Кутафина,

г. Москва, Российская Федерация

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА

В статье отражена системность уголовного права как его неотъемлемое свойство, означающее: недопустимость противоречия норм российского уголовного права международно-правовым нормам; органическую взаимосвязь уголовного права с другими отраслями отечественного законодательства; внутреннее единство, беспробельность, цельность и непротиворечивость уголовно-правовых норм. Отмечен ряд проблем, в том числе указано на последствия внесения многочисленных изменений в УК РФ, повлекшие несогласованность между положениями его Общей части, содержащимися не только в разных нормах, но даже в рамках одной нормы. Раскрыты проблемы законодательной регламентации ст. 80 УК РФ, предусматривающей возможность замены наказания более мягким только для лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Рассмотрены актуальные вопросы реализации принудительных работ как альтернативы лишению свободы. Изучены законодательные новеллы в части института соучастия: неосновательным вторжением признана статья о посредничестве во взяточничестве (ст. 2911), введенная в УК РФ Федеральным законом от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ. Законодательная оценка степени опасности посредничества во взяточничестве, как и его обещания или предложения, по сравнению с оценкой опасности дачи или получения взятки представлена несоответствующей основным положениям теории соучастия. Установление более строгого наказания за пособничество совершению преступлений террористического характера, чем за непосредственное исполнение самого опасного из них (террористического акта), а также установление более строгой ответственности для посредников во взяточничестве, чем для взяткодателей, а за обещание или предложение посредничества -более строгого наказания, чем за реальное посредничество, предлагается рассматривать как законотворческую ошибку, которая влечет неэффективность уголовно-правового регулирования института соучастия и порождает ряд неразрешимых теоретических проблем и сложностей в правоприменительной практике.

Ключевые слова: уголовный закон; криминология уголовного закона; эффективность уголовного закона; реформирование уголовного законодательства РФ; институт соучастия в теории и практике.

A.I. Rarog

Doctor of Law, Professor, Kutafin Moscow State Law University, Moscow, Russian Federation

CURRENT ISSUES OF CRIMINAL LAW Abstract

Долговечность закона определяется тем, насколько он соответствует его задачам, насколько он совершенен в технико-юридическом отношении и отвечает требованию системности. Право является целостной системой, которая существует и развивается по своим законам. Системность уголовного права как его неотъемлемое свойство означает, что оно, во-первых, частично включено в систему международного уголовного права, поэтому нормы российского уголовного права не могут противоречить международно-правовым нормам; во-вторых, в качестве одного из элементов входит в систему национального права и поэтому органически связано с другими отраслями отечественного законодательства; в-третьих, образуя автономную подсистему российского права, должно обладать внутренним единством, беспробельностью, цельностью и непротиворечивостью .

Однако современное российское уголовное законодательство не в полной мере отвечает требованию системности. В связи с неаккуратным внесением многочисленных изменений в УК РФ нередко возникает несогласованность между положениями его Общей части, содержащимися не только в разных нормах, но даже в рамках одной нормы. Например, неопределенность появилась в регламентации замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания. В момент вступления Уголовного кодекса в силу ст. 80 предусматривала возможность замены наказания более мягким только для лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Поэтому в ч. 2 ст. 80 УК вполне естественным

было указание на то, что для применения данной нормы осужденный должен отбыть определенную часть назначенного срока лишения свободы. Но затем такая возможность была распространена на наказания в виде содержания в дисциплинарной воинской части и ограничения свободы (теперь — на принудительные работы). Однако в ч. 2 ст. 80 УК законодатель забыл об изменениях, внесенных в ч. 1, и до сих пор в ней ставится условием «фактическое отбытие осужденным к лишению свободы» определенной части назначенного наказания. Тем самым остается открытым вопрос о том, какую часть назначенного наказания должны отбыть лица, осужденные к содержанию в дисциплинарной воинской части или к принудительным работам . Для устранения этой неопределенности следует в ч. 2 ст. 80 УК исключить слова «к лишению свободы».

Законодательная небрежность при внесении изменений в УК порой приводит к тому, что изменяется лишь то положение, которое именно в данный момент интересует законодателя, но смежные нормы остаются неизменными, что нередко влечет за собой рассогласование норм. Например, Федеральным законом от 27 декабря 2009 г. № 377-Ф3 в ст. 49 и 50 УК были внесены изменения, в соответствии с которыми обязательные работы и исправительные работы в случае злостного уклонения от их отбывания заменяются только лишением свободы (а по закону от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ еще и принудительными работами). А в ч. 1 ст. 54 УК сохранилось ставшее теперь анахронизмом положение о том, что в случае

замены обязательных работ или исправительных работ арестом он может быть назначен на срок менее одного месяца.

Федеральным законом от 27 декабря 2009 г. из системы наказаний, применяемых к несовершеннолетним, был исключен арест. Однако при этом законодатель оставил без внимания ранее установленный в ч. 2 ст. 54 УК запрет применять арест к несовершеннолетним в возрасте до 16 лет. В этом положении содержится явный намек на то, что несовершеннолетним в возрасте от 16 до 18 лет это наказание назначать можно, что, конечно, противоречит закону. Для устранения этой законодательной ошибки необходимо в ч. 2 ст. 54 УК слова «лицам, не достигшим к моменту вынесения приговора шестнадцатилетнего возраста» заменить словом «несовершеннолетним».

В некоторых случаях законодатель вносит существенные изменения в Общую часть УК, но не согласовывает их с нормами Особенной части. Так, Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. был введен новый вид наказания — принудительные работы (ст. 531 УК РФ). Они состоят в принудительном привлечении к труду в специально созданных для этого учреждениях — исправительных центрах. Но поскольку таких учреждений в России не существует, заявленное наказание сначала предполагалось ввести в практику с 1 января 2013 г., затем этот срок был отодвинут на 1 января 2014 г., а теперь — на 1 января 2017 г. (ФЗ от 28 декабря 2013 г. № 431-Ф3). Но перспектива их введения в практику по финансовым соображениям выглядит весьма сомнительной.

Законодатель позиционирует принудительные работы как альтернативу лишению свободы. Это значит, что за совершение преступления небольшой или средней тяжести либо за совершенное впервые тяжкое преступление суд сначала назначает наказание в виде лишения свободы, а потом, придя к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания назначенного наказания в местах лишения свободы, постановляет заменить назначенное осужденному лишение свободы наказанием в виде принудительных работ (ч. 2 ст. 531 УК). При этом законодатель подчеркивает, что принудительные работы применяются только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК. Следовательно, реальное

применение принудительных работ возможно лишь в случаях, когда санкция предусматривает за совершенное преступление и принудительные работы, и лишение свободы. Между тем законодатель об установленном им же порядке применения принудительных работ вскоре забывает.

Федеральный закон от 29 ноября 2012 г. № 207-ФЗ дополнил Уголовный кодекс шестью специальными составами мошенничества. За каждый из специальных видов мошенничества наряду с другими наказаниями предусмотрено наказание в виде принудительных работ. При этом в санкциях частей первых ст. 1591, 1592, 1593, 1595 и 1596 УК наказание в виде лишения свободы вообще не предусмотрено, значит, суд не может применить принудительные работы в порядке замены ими лишения свободы.

В санкциях вторых частей перечисленных статей УК принудительные работы предусматриваются на срок до пяти лет, тогда как лишение свободы — на срок до четырех лет. И здесь возникает вопрос: каким образом срок принудительных работ может составить пять лет, если предельный срок назначенного наказания в виде лишения свободы составляет четыре года? Исходя из того, что один день принудительных работ приравнивается к одному дню лишения свободы (п. «а» ч. 1 ст. 71 УК), срок заменяющего наказания в виде принудительных работ не может быть больше срока заменяемого наказания в виде лишения свободы.

Некоторые недостаточно продуманные законодательные новеллы существенным образом колеблют научные основы некоторых уголовно-правовых институтов, в частности института соучастия. Ни в дореволюционном, ни в советском, ни в современном российском уголовном законодательстве наказание соучастников не дифференцируется в зависимости от роли, выполняемой ими при совершении преступного деяния. Однако многие русские и советские ученые отмечали, что выполняемая пособником роль является второстепенной, вспомогательной по отношению к исполнителю, поэтому она менее опасна .

Идея о более мягких наказаниях сообщников, чем наказания физических исполнителей, была высказана в «Наказе» Екатерины II. Эта идея нашла определенный отклик у

составителей проекта Уголовного уложения 1813 г., в ст. 17 которого помимо зачинщиков выделялись «вспомогатели», т.е., по сути, пособники. Классификация соучастников получила дальнейшее развитие в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., в ст. 13-17 которого нашла воплощение идея более мягкого наказания для второстепенных сообщников .

УК РСФСР 1922 г. (ст. 15) и 1926 г. (ст. 18) ставили размер наказания соучастников в зависимость от степени их участия в данном преступлении, а также от опасности совершенного преступления и личности виновного. Но применительно к контрреволюционным преступлениям и преступлениям против порядка управления предусматривалась возможность существенного понижения наказания для пособников (п. 4 ст. 75, ч. 2 ст. 76, п. 2 ст. 78 УК 1922 г.; ст. 5812, п. 4 ст. 592, ч. 2 ст. 59 УК 1926 г.). УК РСФСР 1960 г. никаких правил обязательного смягчения наказания в зависимости от выполняемой роли не устанавливал.

В отличие от всех предыдущих российских уголовных законов Уголовный кодекс Российской Федерации прямо закрепил более снисходительное отношение законодателя к роли пособника по сравнению с другими соучастниками преступления. Определяя основания исключения уголовной ответственности в силу добровольного отказа от преступления, закон (ч. 4 ст. 31 УК РФ) устанавливает, что организатор преступления и подстрекатель к преступлению не подлежат уголовной ответственности, если они своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца, пособник же не подлежит уголовной ответственности при том достаточном условии, что он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления, даже если ему этого сделать и не удалось. Судебная практика также исходит из того, что пособник является менее опасной фигурой, чем исполнитель преступления. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении по делу Дюльдина указала, что «согласно общим нормам, закрепляющим положения об ответственности соучастников преступления (гл. 7 УК РФ), действия пособника представляют меньшую степень общественной опас-

ности, нежели действия исполнителя этого преступления».

Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. ст. 2051 УК (содействие террористической деятельности) была дополнена ч. 3 (пособничество совершению террористического акта), которая свидетельствует о принципиальном отказе законодателя от отношения к роли пособника как к фигуре в значительной мере второстепенной. В связи с этим возникает целый ряд вопросов. Во-первых, непонятно, зачем действиям пособника придавать значение самостоятельного состава преступления, если институт соучастия и без того позволяет обосновать его уголовную ответственность. Во-вторых, законодатель без веских оснований предусмотрел для одних форм пособничества (вооружение, подготовка лица к совершению преступлений террористического характера, а также финансирование терроризма) в ч. 1 ст. 2051 УК наказание от 5 до 10 лет лишения свободы, а для других форм пособничества террористическому акту в ч. 3 той же статьи — от 8 до 20 лет лишения свободы. В-третьих, невозможно объяснить, по каким соображениям законодатель установил более строгое наказание для пособника террористическому акту (от 8 до 20 лет лишения свободы), если для исполнителя того же преступления закон (ч. 1 ст. 205) устанавливает наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 15 лет .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Неосновательным вторжением в институт соучастия следует признать и статью о посредничестве во взяточничестве (ст. 2911), введенную в УК РФ Федеральным законом от 4 мая 2011 г. № 97-ФЗ. Состав этого преступления предусматривался всеми тремя кодексами РСФСР, но почему-то не вошел в УК РФ. При его отсутствии практика пошла по пути квалификации посреднических действий как соучастия либо в даче, либо в получении взятки в зависимости от того, по чьей инициативе и в чьих интересах (взяткодателя или взяткополучателя) действовал посредник. Это вынужденное решение было не совсем удачным, поскольку посредник порой оказывался инициатором преступления и действовал в собственных корыстных интересах, получая вознаграждение и от взяткодателя, и от взяткополучателя. Поэтому возвращение состава посредничества в российский Уголовный кодекс было оправданным. Но сделано это было без

должного согласования с другими статьями УК о взяточничестве.

Во-первых, при значительном размере взятки посредничество во взяточничестве (ч. 1 ст. 2911 УК) почему-то наказывается строже (до пяти лет лишения свободы), чем дача взятки (ч. 2 ст. 291 УК — до трех лет лишения свободы).

Во-вторых, при крупном размере взятки посредничество наказывается лишением свободы на срок от 7 до 12 лет, тогда как дача взятки — лишением свободы на срок от 5 до 10 лет, хотя, по всеобщему признанию, дача взятки опаснее посредничества во взяточничестве.

В-третьих, обещание или предложение посредничества во взяточничестве (ч. 5 ст. 1911 УК) независимо от наличия квалифицирующих признаков наказывается лишением свободы на срок до семи лет, тогда как реальное посредничество при отсутствии квалифицирующих признаков вообще не наказуемо, а при значительном размере взятки наказывается лишением свободы максимум на пять лет. Таким образом, законодательная оценка степени опасности посредничества во взяточничестве, как и его обещания или предложения, по сравнению с оценкой опасности дачи или получения взятки выглядит совершенно неопределенной и не соответствует основным положениям теории соучастия.

Таким образом, установление за пособничество совершению преступлений террористического характера более строгого наказания, чем за непосредственное исполнение самого опасного из них (террористического акта), а также установление более строгой ответственности для посредников во взяточничестве, чем для взяткодателей, а за обещание или предложение посредничества -более строгого наказания, чем за реальное посредничество, следует рассматривать как законотворческие ошибки, которые подрывают основные положения института соучастия и порождают ряд неразрешимых теоретических проблем и сложностей в правоприменительной практике.

Приведенные иллюстрации подтверждают неоднократно высказанную в специальной литературе мысль, что действующий российский Уголовный кодекс, к сожалению, далек от идеала. Для его совершенствования законодателю необходимо не только проявлять максимальную скрупулезность при разработке новых законопроектов, но и тщательно анализировать уже накопившийся уголовно-правовой нормативный материал, чтобы не допускать новых законодательных ошибок и исправлять уже совершенные. При этом следует обращать больше внимания на рекомендации уголовно-правовой науки.

ПРИСТАТЕЙНЫЙ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Бернер А.Ф. Учебник уголовного права / А.Ф. Бернер. — Т. 1 : Часть Общая. — СПб., 1865.

2. Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовном праву / Ф.Г. Бурчак. — Киев, 1969.

6. Жиряев А. О стечении нескольких преступников при одном и том же преступлении / А. Жиряев. -СПб., 1850.

7. Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права / С.В. Познышев. — М., 1909.

9. Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении / П.Ф. Тельнов. — М., 1974.

10. Шаргородский М.Д. Вина и наказание в советском уголовном праве / М.Д. Шаргородский. — М., 1945.

Сведения об авторе

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Рарог Алексей Иванович — заведующий кафедрой уголовного права Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина, доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, г. Москва, Российская Федерация; e-mail: alek.rarog@yandex.ru.

Введение диссертации (часть автореферата) на тему «Ошибки в квалификации уголовно-правовых деяний»

Актуальность темы исследования.

Руководствуясь принципом законности, правоприменитель обязан квалифицировать уголовно-правовое деяние в точном соответствии с уголовным законом. Это одинаково относится к квалификации преступного посягательства, посткриминального поведения, общественно опасного деяния невменяемых, а также иного уголовно-правового деяния. В выступлении, посвященном 80-летию образования Верховного Суда РФ, Президент Российской Федерации В. В. Путин отметил, что число оправдательных приговоров выросло в три раза. Это, по словам Президента, стало логическим следствием введения подлинной состязательности в судопроизводстве, повышением требований к следствию1. Оправдательные приговоры выносятся и в связи с неправильной уголовно-правовой оценкой деяний. Однако правоприменители продолжают допускать ошибки при квалификации преступлений, на что указывают результаты анализа как местной судебной практики , так и практики Верховного Суда РФ. Острота проблемы обуславливается еще и тем, что в правоприменительной практике по всей Российской Федерации отслеживаются в основном ошибки, допускаемые правоприменителями при квалификации преступлений, и крайне незначительное внимание уделяется выявлению и уменьшению ошибок при квалификации посткриминального поведения, общественно опасных деяний невменяемых и иных уголовно-правовых деяний.

Ошибки в квалификации преступных посягательств влияют на правильность решения вопросов о виновности либо невиновности лица, на справедливость назначенного наказания и решение других уголовно-правовых вопросов. Ошибки в квалификации посткриминального поведения оказывают влияние на решение вопросов об освобождении от наказания либо

0 замене менее строгого вида наказания на более строгое.

1 См.: Рос. газ. 2003. 25 января.

2 По данным отчетов о работе по рассмотрению уголовных дел в кассационном порядке Челябинским областным судом за последние пять лет, количество квалификационных ошибок составило 4,7%.

Правильная квалификация общественно опасного деяния позволяет точно определить, нуждается ли лицо в применении принудительных мер медицинского характера или в его действиях отсутствуют признаки какого-либо общественно опасного деяния и лицо должно быть свободно от применения мер медицинского характера. Точное определение в ходе уголовно-правовой квалификации малозначительности в деянии лица либо правомерности причинения вреда помогает установить отсутствие в деянии состава преступления. Особую значимость имеет выявление ошибок, допущенных правоприменителями в ходе уголовно-правовой квалификации, и пути уменьшения их количества.

Актуальность избранной для исследования темы обусловлена трудностями, которые возникают у правоприменителей при квалификации не только преступлений, но и других уголовно-правовых деяний (общественно-опасных деяний невменяемых, положительных и отрицательных посткриминальных деяний, деяний, которые формально имеют признаки состава преступления, но в силу малозначительности не представляют общественной опасности).

Изложенное предопределило выбор темы диссертационного. исследования и его актуальность.

Вместе с тем, следует отметить, что многие из этих научных работ написаны на базе не действующего ныне уголовного законодательства и на эмпирических материалах прошлых лет. Кроме того, до настоящего времени не достаточно исследовались вопросы ошибок в квалификации уголовно-праводых деяний в целом, а также ошибки при квалификации посткриминального поведения, общественно опасных деяний невменяемых.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является деятельность правоохранительных органов и суда по квалификации уголовно-правовых деяний.

Предметом исследования являются нормы уголовного права, уголовно-процессуальные документы, в которых отражена квалификация деяний, ошибки, причины и условия их возникновения и методы предупреждения квалификационных ошибок.

Цели и задачи исследования. Основные цели диссертационного исследования заключаются в формулировании и обосновании научно-практических рекомендаций для правоприменителей, позволяющих уменьшить количество ошибок в квалификации не только преступлений, но и других уголовно-правовых деяний; в выработке предложений по совершенствованию норм уголовного и иного законодательства. Задачами исследования являются выяснение места квалификации в применении норм уголовного права; разработка определения понятия ошибок уголовно-правовой квалификации и их видов; установление причин ошибок при квалификации преступлений, посткриминальных деяний, общественно опасных деяний невменяемых и иных уголовно-правовых деяний.

Методология и методика исследования. Методологическую основу диссертации составляют диалектические воззрения на процесс познания объективной действительности, реализуемые на базе системного подхода. Исследование опирается на концептуальные положения теории права, науки уголовного права, уголовного процесса в областях характеристики преступлений, посткриминального поведения, общественно опасных деяний невменяемых, иных уголовно-правовых деяний, их правильной квалификации.

Методику исследования составили формально-юридический, сравнительно-правовой, конкретно-социологический, статистический методы.

Эмпирическую основу исследования составили:

— опубликованная судебная практика Верховного Суда Российской Федерации: по уголовным делам о преступлениях против жизни и здоровья граждан, собственности, в сфере незаконного оборота наркотических средств и других преступлениях; об общественно опасных деяниях невменяемых; о посткриминальном поведении; о малозначительных деяниях, не являющихся преступлениями; о правомерном причинении вреда (с 1997 г. по 2002 г.);

— обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за период с 1998 г. по 2002 г. в части, касающейся квалификации уголовно-правовых деяний;

— отчеты о работе судов первой инстанции по рассмотрению уголовных дел судами Челябинской области в период с 1997 г. по 2001 г.;

— отчеты о работе прокуратуры Челябинской области за период с 2000 г. по 2002 г.;

— неопубликованные материалы 4 350 уголовных дел по различным категориям преступлений, в том числе 120 материалов о посткриминальном поведении, рассмотренных Верховным Судом Российской Федерации, судами Челябинской области в 1997-2002 г.;

— опросы 168 практических работников (46% — судьи, 54% — работники прокуратуры и органов МВД), в результате которых выявлено их мнение о трудностях, испытываемых ими при квалификации уголовно-правовых деяний, о причинах ошибок при квалификации уголовно-правовых деяний.

Теоретическое значение исследования определяется разработкой понятия и правил квалификации уголовно-правовых деяний, включая квалификацию посткриминального поведения, иных уголовно-правовых деяний и понятие ошибок в их квалификации, формулированием и обоснованием общих рекомендаций, направленных на уменьшение количества таких ошибок.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Уголовно-правовой квалификации наряду с преступлениями подлежат также посткриминальное поведение, общественно опасные деяния невменяемых, иные уголовно- правовые деяния, в числе которых малозначительные деяния, не являющиеся преступлениями, а также правомерное причинение вреда.

2. Квалификация уголовно-правового деяния — это установление совпадения (несовпадения) фактических признаков совершенного деяния и уголовно-правовых признаков состава общественно вредного (неправомерного) или социально полезного (правомерного) поведения, в результате чего определяется, какое уголовно-правовое деяние совершено и какой статьей (пунктом, частью статьи, примечанием к статье) УК РФ оно предусмотрено.

3. Ошибка в уголовно-правовой квалификации — это вызванное заблуждением субъекта правоприменения неправильность в его действиях, заключающаяся в неточном или неполном установлении и юридическом закреплении соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления или иного уголовно-правового деяния.

4. Наиболее приемлемая классификация, по которой следует рассматривать ошибки в уголовно-правовой квалификации:

1) по элементам состава преступления: а) по объекту и предмету преступления, б) по объективной стороне преступления, в) по субъекту преступления, г) по субъективной стороне преступления;

2) в зависимости от вида квалифицируемого деяния: а) преступлений, б) положительных посткриминальных деяний, в) отрицательных посткриминальных деяний, г) общественно опасных деяний невменяемых, д) иных уголовно-правовых деяний;

3) по применению отдельных институтов уголовного права: а) соучастия в преступлении, б) множественности преступлений.

5. Причины ошибок в квалификации преступлений и иных уголовно-правовых деяний бывают объективного, субъективного и объективно-субъективного характера. В качестве причин объективного характера следует рассматривать: несовершенство уголовного закона и других законодательных актов; недостаточность разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации отдельных видов преступлений и толкования их признаков, а также ошибочность отдельных положений разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по этим вопросам; отсутствие единообразия в научно-практических комментариях, монографиях, учебниках и статьях по вопросам квалификации отдельных преступлений; недостаточно интенсивный и не всегда правильный прокурорский надзор и ведомственный контроль за качеством расследования уголовных дел, в том числе решений о квалификации уголовно-правовых деяний. К причинам субъективного характера относятся: необъективное, неполное установление фактических обстоятельств дела; незнание или недостаточное знание правоприменителями отдельных положений науки уголовного права (в том числе, теории квалификации преступлений), постановлений Пленума Верховного Суда РФ и судебной практики, неумение истолковать нормы уголовного и других отраслей права; поспешность, небрежность при решении вопросов уголовно-правовой квалификации; несоблюдение законов логики при уголовно-правовой оценке содеянного; большая загруженность следователей и судей. К числу объективно-субъективных ошибок квалификации относятся недостатки в работе судов, а также в некоторых случаях негативный морально-психологический климат в той среде, в которой правоприменитель осуществляет свою деятельность.

6. В качестве общих рекомендаций по предупреждению и устранению квалификационных ошибок предлагается: совершенствование законодательства (заменить оценочные понятия в уголовном законодательстве во всех возможных случаях четкими критериями); при толковании Верховным Судом РФ квалифицирующих признаков исходить из единого подхода в понимании этих признаков; правильно осуществлять прокурорский надзор и ведомственный контроль (и осуществлять его таким образом, чтобы не ущемлялась процессуальная самостоятельность следователей в решении вопросов квалификации преступлений и иных уголовно-правовых деяний); внести изменения в Закон «О статусе судей в Российской Федерации», изменив порядок наделения полномочиями председателей судов общей юрисдикции всех уровней и их заместителей; в юридических учебных заведениях повысить заинтересованность студентов в изучении курса логики.

7. Ошибки по объекту и предмету посягательства в основном характеризуются тем, что иногда в теории уголовного права и правоприменительной практике наблюдаются затруднения в предмете преступления, происходит подмена его другими понятиями. Субъекты квалификации не всегда верно могут определить общественные отношения, которые охраняются уголовным законом, нарушают правила логики в определении объекта и предмета преступного посягательства, иногда слабо ориентируются в определении наличия либо отсутствия конкуренции объектов преступления. Рекомендуется правильно устанавливать общественные отношения, охраняемые уголовным законом, на которые посягает преступление; использовать нормы гражданского и других отраслей права.

8. Наиболее значимыми, с точки зрения теории и практики квалификации преступлений по объективной стороне, являются ошибки, связанные с определением способа совершения преступлений против жизни и собственности граждан, оценкой преступных последствий материальных составов преступлений (в особенности тех, которые имеют оценочное значение), разграничением уголовно-правового деяния и административного правонарушения, квалификацией составов с бланкетной диспозицией, нарушение законов логики. Рекомендуется тщательно исследовать фактические обстоятельства дела, использовать нормы административного и других отраслей права, использовать достижения науки уголовного права.

9. Ошибки при определении субъективной стороны преступления допускаются правоприменителями из-за неправильного установления формы вины, а иногда — мотива и цели преступного посягательства. Правоприменители не всегда могут правильно определить психическое отношение субъекта преступления не только к общественно опасным действиям и преступным последствиям, но и к другим объективным признакам, в том числе, к объекту преступного посягательства. Рекомендуется использовать разъяснения Пленума Верховного Суда РФ по вопросам квалификации отдельных видов преступлений и толкования их признаков.

10. Ошибки при квалификации по субъекту преступления связаны с толкованием и применением институциональных норм Общей части УК РФ, а также Особенной части УК РФ, устанавливающих дополнительные юридические признаки для специального субъекта, а поэтому ограничивающих круг лиц, которые могут нести уголовную ответственность. Рекомендуется руководствоваться разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ, правильно применять нормы Общей части УК РФ и нормы Особенной части УК РФ при определении специальных субъектов преступлений.

11. Недостаточность законодательного регулирования оценочных понятий в уголовно-правовом институте квалифицирующих и привилегирующих признаков приводит к квалификационным ошибкам. Правоприменители не всегда учитывают, что в обязательном порядке необходимо устанавливать виновное отношение лица к квалифицирующим признакам. Недостаточное знание правоприменителями правового института соучастия приводит к значительному числу квалификационных ошибок. Рекомендуется устанавливать виновное отношение лица к квалифицирующим признакам.

12. Ошибки в квалификации позитивных посткриминальных деяний, как правило, никем из правоприменителей не обобщаются и не анализируются. Правоприменители в силу слабых знаний о позитивном посткриминальном поведении не уделяют должного внимания при квалификации субъективным и объективным признакам состава позитивного посткриминального <§> поведения. В отдельных случаях при применении норм-примечаний

Особенной части УК РФ в ущерб квалификации правоприменители пытаются установить мотив позитивного поведения, который не оказывает влияния на квалификацию положительного поведения. Правильное толкование норм-примечаний на практике затруднено в силу некоторого несовершенства этих норм. Рекомендуется устанавливать все признаки состава положительного посткриминального поведения, имея в виду, что при применении норм-примечаний Особенной части УК РФ мотивы и цели для квалификации положительного поведения правового значения не имеют.

13. Нередко слабые знания правоприменителями объективных и ф субъективных признаков негативного посткриминального поведения влекут за собой ошибки в определении негативных деяний. Правоприменителями иногда уделяется поверхностное внимание установлению фактических обстоятельств дела. В некоторых случаях отсутствует критическое отношение судей к материалам об отмене условного осуждения, представленным специализированными органами, осуществляющими контроль за условно осужденными к лишению свободы и лицами, отбывающими исправительные работы, что также приводит к квалификационным ошибкам в определении негативного поведения. Рекомендуется устанавливать все признаки состава посткриминального проступка, памятуя, что отсутствие хотя бы одного из них исключает ответственность лица за его совершение.

14. Ошибки при квалификации общественно опасных деяний невменяемых становятся возможными вследствие иногда слабых знаний у правоприменителей как в целом о понятии общественно опасного деяния, так и о процессе квалификации общественно опасных деяний невменяемых. Рекомендуется квалифицировать общественно опасное деяние невменяемого лица, уделяя внимание объективным признакам.

15. К наиболее распространенным ошибкам при квалификации деяний, которые в силу малозначительности не являются преступлениями, следует отнести неправильности в оценке значимости объекта посягательства и причинения вреда. Квалифицируя деяния, имеющие признаки необходимой обороны, правоприменители не всегда учитывают, что у каждого лица с рождения имеется субъективное право на оборону. Рекомендуется правильно определять значимость объекта посягательства при квалификации деяний, которые в силу малозначительности не являются преступлениями; правильно определять опасность, предшествующую мерам защиты при квалификации деяний, имеющих признаки необходимой обороны.

16. Вносятся предложения по совершенствованию уголовного и иного законодательства. Диссертант предлагает дополнить ст. 209 и 210 УК РФ поощрительной нормой, а также новую редакцию примечания к ст. 228 УК РФ. Автор предлагает новую редакцию ст. 6.1 Закона «О статусе судей в Российской Федерации», касающейся порядка избрания председателей судов всех уровней.

Практическая значимость исследования состоит в подготовке предложений по совершенствованию уголовного законодательства и правильному применению уголовно-правовых норм при квалификации уголовно-правовых деяний.

Результаты работы могут быть использованы в правоприменительной практике судов, следственных органов прокуратуры, органов внутренних дел; в научно-исследовательской работе — при дальнейшей разработке проблем квалификации уголовно-правовых деяний; в учебно-познавательном процессе — при чтении курсов лекций по теории квалификации уголовно-правовых деяний в юридических вузах.

Апробация результатов исследования. Диссертация прошла обсуждение на заседании кафедры уголовного права и криминологии юридического факультета Челябинского государственного университета. Основные положения диссертации нашли отражение в четырех публикациях автора, на научно-практических конференциях в г. Челябинске в мае 2001 г., в мае 2002 г. и в апреле 2003 г., внедрены в учебный процесс Челябинского государственного университета.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, чеп^х глав, (D заключения и списка использованной литературы.

Disposal of Confiscated Assets in the EU Member States: Laws and Practices. URL: http:// www.csd.bg/artShow.php?id=17103.

Голованова Н. А. Конфискация vs. Коррупции (зарубежный опыт) // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2015. № 3.

Голованова Н. А. Конфискация как реакция на корыстное преступление // Журнал российского права. 1915. № 7.

Перспективы применения механизмов замораживания, ареста и конфискации преступных активов, механизмов управления конфискованными активами / В. И. Лафитский и др.; отв. ред. В. И. Лафитский. М., 2014.

Сакович О. М. Некоммерческие юридические лица в законодательстве Чехии и Словакии // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2016. № 1.

Квалификационные ошибки: сущность, классификация и причины

РЕШЕТНИКОВ Александр Юрьевич, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, доцент 107078, Россия, г. Москва, ул. Новая Басманная, 10 E-mail: criminal-law@mail.ru

В статье отражены основные теоретические подходы к пониманию сущности квалификационных ошибок, показаны их разновидности, причины допущения и обозначены основные пути устранения. Отмечается, что квалификационные ошибки ограничены уголовно-правовыми рамками. Субъектами таких ошибок являются дознаватели, следователи, прокуроры и

судьи. Причины квалификационных ошибок одновременно обусловлены объективными (наличие большого числа оценочных понятий, нечеткость формулировок уголовно-правовых норм) и субъективными (неполное исследование обстоятельств преступления, неправильная оценка собранных доказательств и др.) факторами, а устранение таких ошибок средствами прокурорского надзора или в процессе судебной переквалификации напрямую зависит от субъектов и причин их допущения и имеет определенные ограничения уголовно-процессуального свойства. Автор приходит к выводу, что внимательный учет причин и условий допущения квалификационных ошибок, а также устранение таких ошибок субъектами квалификации и применяемые организационно-правовые меры, направленные на устранение их причин, в совокупности являются залогом обеспечения законности в уголовно-правовой сфере и соблюдения прав и свобод человека.

Ключевые слова: квалификация преступлений, ошибка, применение уголовного закона, правосудие.

Qualifying Errors: Essence, Classification and Causes

DOI: 10.12737/21526

Потребность изучения проблемы квалификационных ошибок порождена практикой применения уголовного законодательства. Следует признать, что ошибки, допускаемые в ходе квалификации преступлений, являются дефектом правоприменения. Вместе с тем их наличие ставит вопрос о необходимости осмысления причин допускаемых в процессе правоприменения «отклонений от стандарта» и свидетельствует о необходимости совершенствования отдельных положений теории и практики квалификации преступлений.

Как свидетельствуют результаты специальных исследований, на долю квалификационных ошибок, связанных с неправильным применени-

ем положений уголовного законодательства, приходится около 38% всех случаев отмен или изменения судебных решений1. В подобных условиях особое внимание к проблеме квалификационных ошибок выглядит вполне обоснованным и справедливым. Ведь в идеале по мере развития теории квалификации и совершенствования законодательства число таких ошибок должно сокращаться. Однако столь высокий процент брака в ходе осуществления правоприменения вынуждает взглянуть на проблему квалификационных ошибок отдельно и оценить их

1 См.: Червоткин А. С. Апелляция и кас-

сация: пособие для судей. М., 2010. С. 248.

сущность, разновидности и причины допущения.

Следует отметить, что специальных исследований проблем квалификационных ошибок в отечественной уголовно-правовой науке сравнительно немного. Как отмечает Н. Ф. Кузнецова, изучение квалификационных ошибок в большей степени заинтересовало практиков, чьи работы главным образом и составляют сегодня основную библиографию по этой проблематике2. При этом вопрос о понимании содержания квалификационных ошибок не получил среди этих исследователей однозначной трактовки.

Таким образом, можно констатировать, что в теоретической плоскости вопросы о содержании и видах квалификационных ошибок разрешаются по-разному, в связи с чем считаем необходимым контурно обозначить представленные в науке позиции по вопросу квалификационных ошибок.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Согласно одному из подходов, предложенному Н. Ф. Кузнецовой, квалификационные ошибки представляют собой неверное установление наличия либо отсутствия состава преступления, а также его соответствия описанию в нормах Общей и Особенной частей УК РФ3. Это определение ограничивает квалификационные ошибки сугубо уголовно-правовыми рамками4. И в этом случае процессуальные нарушения, допускаемые в ходе квалификации содеянного, к числу квалификационных ошибок не относятся. Равным образом не являются квалификационными ошибками и те из них, что связаны с неправильно назна-

3 Там же. С. 18.

4 См. подробнее: Кливер И. Я. Понятие и виды уголовно-правовых ошибок при квалификации преступлений // Вестник Московского университета. 1979. № 3. С. 32—38.

ченным наказанием (на долю таких ошибок приходится около 9% случаев изменения или отмен судебных решений5), поскольку они не связаны с квалификацией преступления. Не учитывается при квалификации преступлений и лежащее за пределами состава преступления постпреступное поведение, а следовательно, и допускаемые правоприменителем ошибки в оценке такого поведения к квалификационным, согласно анализируемому подходу, не относятся6.

Иначе оценивают квалификационные ошибки В. В. Колосовский, Р. А. Сабитов, В. О. Навроцкий и др. Согласно изложенным в их работах взглядам в содержание уголовно-правовых ошибок следует включать не только действия субъекта правоприменения, выраженные в неполном или неточном установлении и юридическом закреплении соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, но и аналогичные действия по оценке иных уголовно-правовых деяний (посткриминального поведения, деяний, которыми правомерно причиняется вред, малозначительных деяний, деяний не-вменяемых)7.

Руководствуясь лишь лексическим значением слова «ошибка», под которой в русском языке понимается неправильность в действиях, поступках, высказываниях, мыслях, можно заключить, что справедливы оба представленных варианта трактовки квалификационных ошибок. Серьезных оснований для противопоставления обозначенных позиций

5 См.: Червоткин А. С. Указ. соч. С. 248.

6 См.: Кузнецова Н. Ф. Указ. соч. С. 18.

7 См., например: Колосовский В. В. Оценка

нет и в случае приложения к слову «ошибка» значения другого слова — «квалификация». Однако если исходить из того, что такие ошибки допускаются при квалификации именно преступлений, то, пожалуй, более точна в этом случае позиция Н. Ф. Кузнецовой.

Вместе с тем оба предложенных варианта понимания квалификационных ошибок верно отражают их суть. Прежде всего квалификационные ошибки представляют собой негативный результат правоприменительной деятельности в уголовно-правовой сфере. То есть субъектами допущения таких ошибок являются дознаватели, следователи, прокуроры и судьи8, а последствия таких ошибок негативно сказываются на эффективности и качестве осуществления правосудия и в итоге не способствуют росту уровня доверия населения к судебной власти.

Важно заметить, что квалификационные ошибки не являются результатом умышленных действий, приводящих к неправильному результату. Именно поэтому квалификационные ошибки нельзя отождествлять с преступными действиями. Как верно указывает В. В. Коло-совский, квалификационная ошибка имеет совсем иную правовую природу, нежели преступное поведение. Так как в качестве основания неправильного поведения субъекта правоприменения в процессе осуществления им квалификации уголовно-правового деяния выступает некая его субъективная оценка, основанная на тех погрешностях в правовых знаниях, правовой культуре, возможностях толкования уголовного закона и иных законодательных актов, которая не дает ему возможности пра-

8 С признаками субъекта связывает сущность квалификационных ошибок Д. В. Сум-ский, подчеркивая, что субъектами их совершения являются лица, специально уполномоченные на применение уголовного закона. См.: Сумский Д. В. Переквалификация преступлений: монография. М., 2016. С. 88.

вильно оценить это деяние9. Недочеты в правовых знаниях и отсутствие опыта, по-видимому, и объясняют ту ситуацию, что наибольшее число квалификационных ошибок допускается правоприменителями, имеющими сравнительно небольшой стаж работы (не более трех — пяти лет)10. В тех же ситуациях, когда неверное квалификационное решение основано не на заблуждениях или неправильной оценке доказательств, а является результатом осознанного и волевого выбора субъекта квалификации, справедливо говорить об умышленных действиях, посягающих на интересы правосудия. Не случайно законодатель определяет субъективное наполнение таких преступлений, как привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК РФ), незаконное освобождение от уголовной ответственности (ст. 300 УК РФ) и вынесение заведомо неправосудного приговора, решения либо иного судебного акта (ст. 305 УК РФ), пря-моумышленным содержанием.

Изложенное позволяет выявить важную особенность квалификационных ошибок — они обусловлены субъективным фактором (спецификой восприятия и трактовки уголовно-правовых норм правоприменителем). Однако надо признать, что этим природа квалификационных ошибок не исчерпывается. Как указывает Н. К. Семернева, все допускаемые ошибки в квалификации преступлений объясняются одновременно объективными и субъективными предпосылками. К первым относятся нечеткая формулировка конкретных уголовно-правовых норм, наличие большого числа оценочных понятий. Ко вторым — недостаточно вы-

9 См.: Колосовский В. В. Теоретические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний: монография. М., 2011. С. 63.

10 См.: Кузнецов В. В. Независимость: и

цель, и средство // Вестник Высшей квали-

фикационной коллегии судей Российской Федерации. 2004. Вып. 4. С. 47.

сокий профессиональный уровень правоприменителей, который проявляется в неглубоком либо неполном исследовании обстоятельств совершения преступления, неправильной оценке собранных по делу доказательств, неумении разграничивать смежные составы преступлений11.

Иначе подходит к оценке правоприменительных ошибок Н. Ф. Кузнецова. Она предлагает различать уголовно-правовые ошибки, связанные с квалификацией, и ошибки правоприменения, которые связаны с неправильным наказанием.

Квалификационные ошибки автор подразделяет на три группы:

1) непризнание наличия состава преступления в деяниях, где он имеется;

2) признание наличия состава преступления в деяниях, где он отсутствует;

3) неправильное избрание нормы УК РФ для квалификации преступления.

Применительно к последней группе автор ранжирует квалификационные ошибки: 1) на ошибки квалификации оценочных признаков преступления; 2) квалификации единых сложных и совокупных преступлений; 3) квалификации общественно опасных последствий; 4) квалификации малозначительных деяний и преступлений, граничащих с про-ступками12.

Сказанное еще раз подчеркивает обозначенную ранее мысль о том, что квалификационные ошибки представляют собой побочный «продукт» правоприменительной деятельности. Минимизация этих ошибок и их исправление выступают важнейшими задачами при осуществлении правосудия. Однако в условиях совершенствования уголовно-правового регулирования, сопряженного с активной криминализацией и пена-

11 См.: Семернева Н. К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): науч.-практ. пособие. М., 2010. С. 3.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

12 См.: Кузнецова Н. Ф. Указ. соч. С. 21, 32.

лизацией, ростом числа оценочных и бланкетных признаков, на фоне понижения качества юридического образования закономерно возрастает количество ошибок, связанных с уголовно-правовой квалификацией.

Специалисты подчеркивают, что отсутствие нормативно закрепленной системы правил квалификации и изменения квалификации преступлений с учетом конкуренции уголовно-правовых норм, распространение сложных и взаимосвязанных составов преступлений, институтов множественности, юридических фикций на фоне противоречивой следственно-судебной практики привели к тому, что квалификационные ошибки становятся неизбежностью правовых реалий13. В подтверждение сказанному можно привести данные судебной статистики.

Так, в 2014 г. по результатам апелляционного (кассационного) рассмотрения Верховным Судом РФ были отменены приговоры и постановления в отношении 154 лиц. Обвинительные приговоры отменены в отношении 101 осужденного. Большая часть уголовных дел, обвинительные приговоры по которым отменены полностью или частично, направлена на новое судебное рассмотрение (в отношении 88 лиц). Оправдательные приговоры отменены в отношении 47 человек14. Статистически выявленная тенденция роста правоприменительных ошибок (включая квалификационные)15 вынуждает

14 См.: Обзор статистических данных о результатах деятельности Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, дел об административных правонарушениях и уголовных дел за 2014 год. URL: http://vsrf.ru/Show_pdf. php?Id=9927.

15 См.: Судьбоносные ошибки. Верховный Суд подсчитал: половина отмененных при-

уделить особое внимание проблеме их недопущения и устранения.

Квалификационные ошибки, как отмечено ранее, обусловлены рядом причин. При объяснении этиологии квалификационных ошибок правоприменители ссылаются на высокую загруженность, нестабильность законодательства и судебной практики, ненадлежащую организацию работы органов предварительного расследования и др. Действительно, подобные объективные факторы отрицательно влияют на качество осуществления правосудия и заслуживают отдельного изучения. Между тем не менее значимо оценить те ошибки, которые вызываются субъективными факторами. Важно установить причины ошибок, допускаемых самими правоприменителями при отправлении правосудия, и пути их устранения.

Судьи кассационных и надзорных инстанций среди основных причин субъективно обусловленных квалификационных ошибок называют низкий уровень профессиональной подготовки своих коллег, их небрежность и невнимательность16. На эти же факторы указывает в своих обзорах Верховный Суд РФ17.

Сокращение числа правоприменительных ошибок должно привести к гармонизации практики применения закона. Способами устранения таких ошибок являются надзорная дея-

говоров — брак судей // Российская газета. 2010. 19 окт.

16 См.: Курпас М. В. Причины и условия совершения судебных ошибок // Мировой судья. 2011. № 5. С. 36.

17 См., например: Обзор качества рассмотрения окружными (флотскими) военными судами уголовных дел по первой инстанции (утв. постановлением Президиума ВС РФ от 26 января 2005 г.). URL: www.supcourt.ru.

тельность прокурора и судебная переквалификация. Исправление квалификационных ошибок в этом случае напрямую зависит от причин и субъектов их допущения.

Сказанное означает, что допущенные в ходе производства по уголовному делу квалификационные ошибки служат основанием для изменения квалификации. При этом возможности изменения ошибочной квалификации во многом зависят от ряда процессуальных особенностей (например, они могут зависеть от установленных законом полномочий судов различных инстанций). К примеру, ошибка, допущенная следователем при квалификации деяния, может быть в дальнейшем устранена на этапе судебного разбирательства с учетом правила о невозможности поворота к худшему. В свою очередь, ошибка, допущенная судом первой инстанции, как следует из положений уголовно-процессуального законодательства, может быть устранена следующим образом. Согласно положениям ст. 38915 УПК РФ суд апелляционной инстанции вправе при наличии оснований изменения или отмены судебного решения вне зависимости от доводов, содержащихся в жалобе или представлении, изменить решение суда первой инстанции, при соблюдении положения о невозможности ухудшения положения осужденного.

Внимательный учет причин и условий допущения квалификационных ошибок, а также устранение таких ошибок субъектами квалификации и применяемые организационно-правовые меры, направленные на устранение их причин, в совокупности являются залогом обеспечения законности в уголовно-правовой сфере и соблюдения прав и свобод человека.

Библиографический список

Кливер И. Я. Понятие и виды уголовно-правовых ошибок при квалификации преступлений // Вестник Московского университета. 1979. № 3.

Колосовский В. В. Оценка субъективной природы квалификационных ошибок и гарантии независимости судей // Журнал российского права. 2009. № 8.

Колосовский В. В. Теоретические проблемы квалификации уголовно-правовых деяний: монография. М., 2011.

Кузнецов В. В. Независимость: и цель, и средство // Вестник Высшей квалификационной коллегии судей РФ. 2004. Вып. 4.

Кузнецова Н. Ф. Проблемы квалификации преступлений: лекции по спецкурсу «Основы квалификации преступлений». М., 2007.

Курпас М. В. Причины и условия совершения судебных ошибок // Мировой судья. 2011. ,№ 5.

Макаров С. Д. Изменение квалификации преступлений и обвинения в уголовном судопроизводстве: науч.-практ. пособие. М., 2009.

Навроцкий В. О. Основы уголовно-правовой квалификации: науч. пособие. Киев, 2006.

Обзор статистических данных о результатах деятельности Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению гражданских дел, дел по разрешению экономических споров, дел об административных правонарушениях и уголовных дел за 2014 год. URL: http://vsrf. ru/Show_pdf.php?Id=9927.

Сабитов Р. А. Теория и практика квалификации уголовно-правовых деяний: учеб. пособие. М., 2003.

Семернева Н. К. Квалификация преступлений (части Общая и Особенная): науч.-практ. пособие. М., 2010.

Судьбоносные ошибки. Верховный Суд подсчитал: половина отмененных приговоров — брак судей // Российская газета. 2010. 19 окт.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Сумский Д. В. Переквалификация преступлений: монография. М., 2016.

Червоткин А. С. Апелляция и кассация: пособие для судей. М., 2010.

Некоторые проблемы применения статьи 145 УК РФ

ЮРКОВ Сергей Александрович, доцент кафедры уголовного права, процесса и национальной безопасности Вятского государственного университета, кандидат юридических наук 610000, Россия, г. Киров, ул. Московская, 36 E-mail: yuramax@inbox.ru

В статье рассматриваются некоторые вопросы применения ст. 145 УК РФ. Показано количество осужденных по этой статье Уголовного кодекса, а также указывается ряд причин, по которым данная статья, по мнению автора, практически не применяется на практике. В частности, указывается, что причинами неприменения на практике ст. 145 УК РФ являются: нежелание беременных женщин защищать свои права в порядке уголовного процесса; трудности в доказывании необоснованного отказа в заключении трудового договора с беременной женщиной; оценочный характер признака «необоснованный отказ»; проблемы разграничения состава преступления, предусмотренного ст. 145 УК РФ, и состава административного правонарушения, предусмотренного ст. 5.27 КоАП РФ. Также выявлен дискриминационный момент в части отсутствия указания в ст. 145 УК РФ такого потерпевшего, как мужчина, имеющий ребенка в возрасте до трех лет. В заключение сделан вывод о необходимости декриминализации состава преступления, предусмотренного ст. 145 УК РФ.

Ключевые слова: отказ в приеме на работу, необоснованное увольнение, беременная женщина, женщина с ребенком.

Субъективная ошибка и ее влияние на квалификацию преступления

Субъективная ошибка — это неправильное представление лица об объективных свойствах общественно опасного деяния или его противоправности. В зависимости от предмета, относительно которого возникает заблуждение лица, субъективную ошибку принято делить на юридическую или фактическую. Юридическая ошибка, которая представляет собой заблуждение лица относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, не влияет на квалификацию преступления и вследствие этого не будет являться предметом рассмотрения в данной работе.

Фактическая ошибка — это неверное представление лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности. В зависимости от содержания неверных представлений лица принято различать различные виды фактических ошибок. Рассмотрим правила квалификации преступлений применительно к каждой из них.

1. Если лицо ошибочно полагает, что посягает на один объект, а фактически причиняет вред другому объекту, содеянное квалифицируется в соответствии с направленностью умысла виновного как покушение на то преступление, которое охватывалось намерением виновного. Так, если лицо намеревалось похитить наркотики, а фактически похитило лекарства, не являющиеся наркотическими средствами, содеянное следует квалифицировать как покушение на похищение наркотиков — ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 229 УК. Эта позиция нашла отражение в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Например, в п. 5 постановления от 27 мая 1998 г. № 9 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» содержится положение, что покупатели, которые вместо наркотических, психотропных, сильнодействующих или ядовитых веществ приобрели какие-либо иные средства или вещества, «при наличии предусмотренных законом оснований могут нести ответственность за покушение на незаконное приобретение» этих веществ. В п. 13 постановления от 12 марта 2002 г. № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» указано, что «если лицо похитило непригодные к функциональному использованию огнестрельное оружие, комплектующие детали к нему, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства, заблуждаясь относительно их качества и полагая, что они исправны, содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение» этих предметов.

2. Если лицо ошибочно полагает, что посягает только на один объект, тогда как фактически страдают два и более объекта, охраняемых уголовным законом, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений как оконченное преступление против того объекта, на который были направлены действия (бездействие) виновного и неосторожное преступление, затрагивающее другой объект, если виновный должен был и мог предвидеть возможность причинения вреда другому объекту. Если в таких случаях причинение вреда другому объекту по неосторожности является квалифицирующим признаком рассматриваемого умышленного преступления, квалификация по совокупности не требуется. Так, если виновный хотел из мести поджечь дом своего соседа, в котором от пожара погибли люди, наличие которых в доме виновный не предвидел, но должен был и мог предвидеть, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 167 УК РФ.

3. Если умысел виновного был направлен на причинение вреда нескольким объектам, а фактически пострадал только один из них, содеянное квалифицируется как оконченное преступление против объекта, которому фактически причинен вред, и покушение на преступление против объекта, которому вред не нанесен, по совокупности. Так, если виновный поджигает дом с целью убийства его жителей, но по независящим от виновного обстоятельствам люди не пострадали, содеянное квалифицируется как умышленное уничтожение имущества путем поджога и покушение на убийство общеопасным способом (ч. 2 ст. 167, ч. 3 ст. 30, п. «е» ч. 2 ст. 105 УК).

4. Неверное представление лица о предмете преступления, которое не сопровождается ошибкой в объекте преступления, не влияет на квалификацию преступления. Так, если виновный хотел украсть имущество у гражданина А, а по ошибке украл имущество гражданина Б, содеянное квалифицируется как оконченное хищение.

Если ошибка в предмете преступления сопровождается ошибкой в объекте преступления, необходима квалификация по направленности умысла как покушение на тот объект, который охватывался намерениями виновного. Так, если виновный, приняв зажигалку за пистолет, похитил его, содеянное подлежит квалификации как покушение на хищение оружия.

5. Ошибка в личности потерпевшего, если она не сопровождается ошибкой в объекте преступления, не влияет на квалификацию. Так, если некто А хотел убить некоего Б, но в темноте перепутал его с другим человеком и убил последнего, содеянное подлежит квалификации как оконченное убийство.

Если же ошибка в личности потерпевшего сопровождается ошибкой в объекте преступления, квалификация производится по направленности умысла виновного. Так, если виновный хотел из мести убить судью, а убил другого человека, содеянное квалифицируется как посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК).

6. Посягательство на «негодный» объект, т. е. объект, не обладающий свойствами, наличие которых предполагает виновный, квалифицируется по направленности умысла как покушение на соответствующее преступление. Так, если виновный стреляет в труп, считая, что стреляет в живого человека с целью его убийства, деяние квалифицируется как покушение на убийство.

7. Если виновный использовал для совершения преступления непригодное в данном случае средство, которое он считал вполне пригодным, квалификация производится в соответствии с направленностью умысла как покушение на преступление. Так, выстрел с целью убийства из ружья, давшего осечку, квалифицируется как покушение на убийство.

8. Если виновный использует для совершения преступления абсолютно негодные средства, которые считал годными в силу своего невежества или суеверия (молитвы, заклинания, колдовство, наведение порчи), содеянное не влечет уголовной ответственности.

9. Если виновный ошибается в способе совершения преступления, который является разграничивающим признаком преступления, содеянное квалифицируется в зависимости от направленности умысла на совершение преступления определенным способом. Так, если виновный собирался совершить преступление путем кражи, но в процессе ее был замечен, однако не осознал это обстоятельство, содеянное подлежит квалификации как кража.

10. Если виновный, намереваясь совершить преступление, уголовная ответственность за которое в законе дифференцируется в зависимости от тяжести причиненных последствий, причинил меньший вред, чем тот, который охватывался его намерением, содеянное подлежит квалификации как покушение на преступление в зависимости от направленности умысла. Так, если виновный собирался совершать хищение в крупном размере, однако по ошибке изъял существенно менее ценное имущество, содеянное подлежит квалификации по направленности умысла как покушение на хищение в крупном размере.

11. Если общественно опасное последствие, охватываемое умыслом виновного, наступило в результате не тех действий, которыми предполагалось причинить это последствие, а иных, квалификация производится как покушение на преступление, охватываемое умыслом виновного, и неосторожное причинение наступивших последствий. Предположим такую ситуацию. А с целью убийства выстрелил в некоего Б. Думая, что Б умер, А поджег его дом, чтобы скрыть труп. После обнаружения трупа в результате проведения судебно-медицинской экспертизы, выяснено, что огнестрельное ранение смертельным не было, смерть наступила от удушения угарным газом при пожаре. В подобной ситуации необходима квалификация как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК) и умышленное уничтожение имущества, повлекшее причинение смерти по неосторожности (ч. 2 ст. 167 УК), поскольку смерть наступила не от тех действий, которыми ее намеревался причинить виновный,

12. Если виновный при совершении преступления ошибочно предполагает наличие объективных обстоятельств, усиливающих степень общественной опасности содеянного, деяние подлежит квалификации как покушение на преступление при наличии этих квалифицирующих обстоятельств. Так, если виновный намеревался убить женщину, которую он ошибочно полагал беременной, необходима квалификация как покушение на убийство беременной женщины (ч. 3 ст. 30, п. «г «ч. 2 ст. 105 УК). В связи с этим едва ли можно согласиться с квалификацией, приведенной в постановлении Президиума Верховного Суда по делу Кайсина. Так, Кайсин убил потерпевшую К. После того, как она сообщила ему о своей беременности и потребовала деньги, угрожая в противном случае заявить о том, что он ее изнасиловал. Судебно-медицинской экспертизой было установлено, что в состоянии беременности потерпевшая не находилась. Суд первой инстанции квалифицировал действия Кайсина по ч. 3 ст. 30, п. «г «ч. 2 ст. 105 УК и ч. 1 ст. 105 УК.

Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном представлении просил изменить судебные решения, исключить из осуждения Кайсина ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК. Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорное представление прокурора, указав, что умысел Кайсина на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей. Вместе с тем умысел виновного был направлен на лишение жизни женщины, заведомо для него находившейся в состоянии беременности, что не нашло отражения в приведенной квалификации.

13. Если виновный при совершении преступления не осознает наличия объективны/обстоятельств, усиливающих степень общественной опасности содеянного, деяние должно квалифицироваться как совершенное без отягчающих обстоятельств. Так, если виновный убил беременную женщину, однако не знал о ее беременности, содеянное не может быть квалифицировано с использованием квалифицирующего признака, указанного в п. «г» ч. 2 ст. 105 УК.

14. Распространенным видом ошибки является так называемая мнимая оборона. При этом лицо может ошибаться в общественной опасности совершаемых действий. Так, А, шедший по темной улице, услышал за собой шаги, думал, что его догоняет лицо, намеревающееся совершить на него посягательство. А наносит догоняющему удар. Впоследствии оказалось, что прохожий хотел спросить у А дорогу. При мнимой обороне возможна ошибка в личности посягающего, если обороняющийся в толпе по ошибке нанес удар не тому лицу, которое осуществляло на него посягательство. Ошибка может состоять в неправильном представлении о моменте окончания посягательства. Однако в последнем случае следует учитывать положение п. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» о том, что для обороняющегося может быть не ясен момент окончания посягательств.

Квалификация действий, совершенных при мнимой обороне, производится по правилам фактической ошибки:

а) если лицо не предвидело, не должно было и не могло предвидеть отсутствие реального общественно-опасного посягательства и не превысило пределы необходимой обороны применительно к условиям соответствующего реального посягательства, причинение вреда при мнимой обороне не влечет уголовную ответственность;

б) если лицо не предвидело, но исходя из обстановки происшествия должно было и могло предвидеть, что реальное общественноопасное посягательство отсутствует, причинение вреда при мнимой обороне влечет уголовную ответственность за неосторожное преступление;

в) если лицо совершило действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства применительно к условиям соответствующего реального посягательства, причинение вреда при мнимой обороне влечет уголовную ответственность за превышение пределов необходимо обороны.

15. От фактической ошибки следует отличать так называемое отклонение действия, при котором отсутствует неправильное представление лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками состава преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности, а по причинам, не зависящим от воли виновного, вред причиняется не тому лицу, на которое было направлено посягательство. Так, если А, намеревавшийся убить Б, промахнулся и убил В, случайного прохожего, необходима квалификация как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК) и неосторожное причинение смерти (ст. 109 УК), в случаях, если А должен был и мог предвидеть возможность гибели другого человека от выстрела.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Оставьте комментарий