Примеры административной преюдиции

Мамхягов Зураб Зунелевич

Северо-Кавказский федеральный университет (тел.: +79280088660)

Административная преюдиция как средство разграничения административного и уголовного права

В статье анализируются основные подходы к изучению административной преюдиции в контексте административного и уголовного права. На основе анализа нормативной базы административной преюдиции выявляются факторы, разграничивающие административное и уголовное право.

Ключевые слова: административная преюдиция, уголовное законодательство, административное законодательство, преступление, уголовная ответственность, административное наказание.

Z.Z. Mamkhyagov, North Caucasus Federal University; tel.: +79280088660.

Administrative prejudice as a measure for distinction between administrative and criminal law

Современное российское право претерпело множество изменений и продолжает трансформироваться, что во многом связано с факторами либерализации и демократизации российского общества. В российском праве важную роль сегодня играют новые правовые техники и институты, один из которых — административная преюдиция. Институт административной преюдиции не является принципиально новым в науке административного права. Эксперты отмечают, что административная преюдиция стала средством юридической техники, позволяющим смягчить уголовное законодательство. Сущность этого явления исследуется в многочисленных работах как в административном, так и в уголовном праве.

В российском праве категория «преюдиция» отражается в различных сферах права: в гражданском процессуальном (ст. 61 ГПК РФ), уголовно-процессуальном (ст. 90 УПК РФ) и арбитражном процессуальном (ст. 69 АПК РФ) законах. Данная категория впервые нашла отражение в ч. 1 ст. 79 УК РСФСР 1922 г., в которой предусматривалось наказание за административное правонарушение, а в ч. 2 указанной статьи было закреплено уголовное нарушение . В современных условиях демократизации всех сфер жизни российского общества актуализируется проблема более конструктивной и объективной правоприменительной политики.

Безусловно, изменения в законодательстве на современном этапе требуют внимания к проблеме разграничения ответственности за совершение преступления личностью. Перед законодателями стоит вопрос: какие категории повторных преступлений попадают под административное, а какие — под уголовное законодательство? .

Административная преюдиция находит отражение в УК РФ в таких статьях, как незаконное производство аборта без тяжких последствий для здоровья потерпевшей (ч. 1 ст. 123); незаконное предпринимательство без квалифицирующих обстоятельств (ч. 1 ст. 171); производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции (ч. 1 ст. 171.1); незаконное использование чужого товарного знака (ч. 1 ст. 180); незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ч. 1 ст. 191); уклонение от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица (ч. 1 ст. 198); незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов без цели сбыта, если размер этих веществ не относится к особо крупному (ч. 1 ст. 228); сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей (ч. 1 ст. 237); жестокое обращение с животными (ч. 1 ст. 245); нарушение правил обращения

с экологически опасными веществами и отходами (ч. 1 ст. 257); незаконная добыча (вылов) водных биологических ресурсов (п. «б» ч. 1 ст. 256); незаконная охота (ч. 1 ст. 258) УК РФ. В этих статьях законодатель подчеркивает особую опасность деяния, за которую виновный должен понести суровое наказание, в частности, если это касается повторных эпизодов.

В юридических концепциях ряда авторов прослеживается позиция, согласно которой нормы, касающиеся административной прею-диции, способствуют усилению репрессивности уголовного законодательства, нарушают принцип «non bis in idem»^^ суди за одно дважды»). Административная преюдиция » превращает» неоднократно совершенные административные правонарушения в преступление и требует применения к виновному уже не административного, а уголовного наказания.

Допускает ли наука качественное преобразование двух или трех административных правонарушений в преступление? Ряд специалистов отмечают, что нет, поскольку использование уголовно-правовых норм с административной преюдицией нарушает принцип «non bis in idem». Если в качестве связующего основания и признака основного состава преступления предусмотрена административная преюдиция, то структурным элементом единичного сложного преступления становится деяние, за которое лицо уже привлекалось к административной ответственности. Таким образом, получается, что административное правонарушение получает двойную юридическую оценку и влечет повторную ответственность. Безусловно, эти вопросы становятся предметом обсуждения в силу отсутствия единого системного подхода к разграничению административной преюдиции в административном и уголовном праве .

Не вызывает сомнений тот факт, что институт административной преюдиции сегодня «размывает» границы между преступлением и административным правонарушением, между уголовным и административным правом. В концепции В.Л. Зуева отмечается, что «сущность института административной преюдиции заключается в том, что состав преступления образуется за счет признаков административного правонарушения, а в качестве критерия разграничения преступления и проступка выступает факт предшествующего наложения административного взыскания за такое же деяние». Однако изменения в российском законодательстве, по мнению ряда авторов, требуют пересмотра значения института административной преюдиции в российском праве .

Так, в соответствии со ст. 151.1 УК РФ привлечение к уголовной ответственности возмож-

но, если лицо привлекалось к административной ответственности неоднократно за подобное деяние в течение 6 месяцев. В ст. 154 и 180 УК РФ в содержание неоднократности временные рамки не входят. Таким образом, сегодня весьма условными выглядят границы между преступным и непреступным. В качестве примера условности границ между правонарушением и преступлением выступает общий принцип уголовного права о том, что не считается преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

Поправки в административном и уголовном праве существенно влияют на административную преюдицию как правовой конструкт, о чем свидетельствуют статистические данные. По данным информационного штаба РФ, либерализация системы наказаний за административные правонарушения приводит к значительному росту их количества, что обусловливается высоким уровнем правовой грамотности преступника, который осведомлен, что хищение на сумму не более 1000 руб., ответственность за которое предусмотрена ч. 1 ст. 158, ч. 1 ст. 159 или ч. 1 ст. 160 УК РФ, не влечет уголовной ответственности. Преступник осознает отсутствие в данном случае уголовной ответственности. Как правило, такого рода преступники в совокупности причиняют ощутимый ущерб частным лицам, организациям, государству.

Данные факты указывают на то, что характерный и для преступлений, и для административных правонарушений признак общественной вредности имеет свое качественное содержание, отличное от содержания признака общественной опасности, свойственного лишь преступлениям. Таким образом, «перерастание» административного правонарушения в категорию преступления возможно только в случае, если и первое, и второе регулируют сходные общественные отношения и их отличие заключается в разной тяжести последствий . В подобных случаях криминалисты отмечают возможность «перерастания» количественных показателей в качественные. Это прослеживается в отграничении ст. 7.27 КоАП РФ от ст. 158 УК РФ. Безусловно, рост числа подобных правонарушений многократно повышает уровень уголовно-правовой общественной опасности .

Эксперты нередко рассматривают институт административной преюдиции как существенный фактор при классификации преступлений по административным и уголовным основаниям. В исследованиях многих авторов подчеркивается, что в российском уголовном

праве несформированность института административной преюдиции служит основанием разделения административной и уголовной ответственности. Иными словами, сколько бы ни было административных правонарушений совершено виновным, они от этого не перестают быть таковыми и не приобретают свойств такой категории уголовного права, как «общественная опасность» . Безусловно, совершение преступлений и наступление неблагоприятных последствий для личности, общества или государства в условиях демократизации усиливает интерес и привлекает внимание экспертов, ученых. В результате совершения преступлений и наступления последствий первого порядка в обществе происходят существенные изменения внутреннего характера, направленные на предотвращение возможной опасности новых преступлений .

С позиций законности анализ административных правонарушений могут порождать определенные сомнения относительно степени наказания за аналогичные правонарушения. Основаниями для уголовно-правового запрета с административной преюдицией являются: совершение двух и более административных правонарушений за незначительный промежуток времени (как правило, в течение года), признаки специального субъекта (лица, ранее совершившего тождественное нарушение и привлеченного к административной ответственности) и, соответственно, вступившее в законную силу решение суда о назначении за первое деяние административного наказания. Криминалисты объясняют, что данные обстоятельства могут определять деяние, последствия и причинную связь в преступлениях с административной преюдицией .

Действительно, все административные правонарушения, как правило, не связаны между собой; они разные, поскольку при совершении нового правонарушения воля лица, совершившего это правонарушение, реализуется в указанном отдельном правонарушении до конца. В связи с этим можно сделать вывод, что преступление с административной преюди-цией составляет несколько самостоятельных, окончательно исполненных административных правонарушений, не связанных между собой умыслом лица. У каждого правонарушения умысел возникает отдельно и реализуется полностью. Эта совокупность административных правонарушений как раз и составляет преступление с административной преюдицией. С преступлением дело обстоит иначе. Специалисты в качестве ключевого критерия преступления выделяют взаимосвязь его элементов, которая в преступлениях с административной преюдицией отсутствует. Это основание явля-

ется строгим разграничителем административной преюдиции в уголовном и административном праве .

Безусловно, сама природа административных наказаний не обеспечивается теми государственными (конституционными, процессуальными и пр.) гарантиями, которыми сопровождается привлечение виновного к уголовной ответственности.

Таким образом, условием привлечения к уголовной ответственности является неоднократное применение административного наказания, наложенного внесудебным органом, что существенно подрывает уголовно-процессуальные гарантии привлечения виновных к уголовной ответственности.

Не ясно, будет ли приготовление ко второму административному правонарушению считаться преступлением, возможно ли соучастие в преступлении и рецидив преступлений в данном случае. В связи с этим актуализируется задача применения этого института в административном и уголовном праве . Н.А. Лопашенко, отмечает, что правонарушение и преступление являются различными по содержанию правовыми явлениями с различными последствиями, а данный институт позволяет на основе различных критериев разграничить административное и уголовное право». То есть в российской правоприменительной практике не разработаны механизмы и инструменты функционирования административной преюдиции как института в уголовной отрасли права, а также существуют неточности в классификации преступлений по различным основаниям. Следовательно, недопустимость административной преюдиции в уголовном праве из-за отсутствия механизмов его функционирования сама по себе уже является основанием разграничения административного и уголовного права .

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Таким образом, на основе исследования различных подходов к данному правовому институту как способу разграничения административного и уголовного права необходимо создать ряд условий:

1. Административная преюдиция должна сформироваться как отдельный правовой институт в уголовном праве.

2. Необходимо строго классифицировать преступления административного и уголовного характера, что позволит избежать различных коннотаций в правоприменительной практике (например, срок давности административного правонарушения, совершенного виновным, необходимый для привлечения к уголовной ответственности, не должен превышать 1 год и т.д.)

3. На законодательном уровне необходимо определить количественный состав административных правонарушений, которые в совокупности и образуют состав преступления.

Несомненно, актуальность данного вопроса возрастает, поскольку институт административной преюдиции, заимствованный из советской системы права, в современных условиях претерпел существенные изменения. Административная преюдиция представляет

собой коррелирующую смычку между двумя отраслями российского права — уголовным и административным. Она позволяет четко разграничить составы административных правонарушений и уголовных преступлений и, кроме того, может рассматриваться в качестве способа декриминализации отдельных составов уголовных преступлений посредством инкорпорирования исключенных составов из УК РФ в КоАП РФ.

1. Мельникова Н.А. Административная преюдиция в российском законодательстве // Управление и экономика в условиях экономической нестабильности: проблемы и перспективы. Вологда, 2014.

2. Мамхягов З.З. Об административной преюдиции в уголовном законодательстве // Общество и право. 2016. № 1(55).

3. Кибальник А. Г. Недопустимость административной преюдиции в уголовном законодательстве // Библиотека криминалиста. 2013. № 2.

4. Зуев В.Л. О состоятельности административной преюдиции // Юрид. мир. 2002. № 2.

5. Михаль О.А., Черемнова Н.А. Административная преюдиция // Правовые технологии. 2014. № 1.

7. Малков В. П. Административная преюдиция: за и против // Вестн. Акад. Генеральной прокуратуры РФ. 2011. № 3.

8. Лапина М.А., Трунцевский Ю.В., Карпухина Д. В. Административная преюдиция как способ декриминализации уголовных преступлений и разграничения преступлений и административных правонарушений в современный период // Административное право и практика администрирования. 2015. № 11.

9. Харлова М.И. Особенности состава преступления с административной преюдицией // Актуальные проблемы рос. права. 2016. № 8.

10. Лопашенко Н.А. Административной преюдиции в уголовном праве — нет! // Вестн. Акад. Генеральной прокуратуры РФ. 2011. № 3.

2. Mamkhyagov Z.Z. About administrative prejudice in criminal law // Society and law. 2016. № 1(55).

3. Kibalnik A.G. Inadmissibility of administrative prejudice in criminal legislature // Criminalist library. 2013. № 2.

4. Zuev V.L. On the solvency of administrative prejudice // Juridical world. 2002. № 2.

5. Mikhal O.A., Cheremnova N.A. Administrative prejudice // Legal technologies. 2014. № 1.

6. Yunusov A.A., SerkovaT.V. Administrative prejudice in Russian criminal law // Actual problems of economics and law. 2015. № 1.

УДК 343.231 ББК 67

АДМИНИСТРАТИВНАЯ ПРЕЮДИЦИЯ В УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ: ПОНЯТИЕ И ВИДЫ

ИЛЬЯ МУРАДОВИЧ ГОШАЕВ,

адъюнкт кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя.

E-mail: Nirvanist_2@bk.ru Научная специальность 12.00.08 -уголовное право и криминология,

уголовно-исполнительное право. Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского университета МВД России имени В.Я. Кикотя А.М. Плешаков

Citation-индекс в электронной библиотеке НИИОН

Аннотация. Рассматриваются различные точки зрения на понятие административной преюдиции, классифицирует нормы с административной преюдицией в современном уголовном законодательстве России по различным основаниям, предлагает нормативные постановления при криминализации деяний, а также рассматривает проблемы применения норм с административной преюдицией на практике.

Ключевые слова: административная преюдиция, неоднократность, административный надзор, сопряженность, классификация норм с административной преюдицией.

В теории уголовного права существуют несколько точек зрения по поводу понятия и содержания административной преюдиции. Это нормативное установление, в общем виде, определяется как привлечение лица к уголовной ответственности, если оно в течение определенного периода времени (чаще всего в течение одного года) после одного или двух административных взысканий за правонарушение совершит такое же правонарушение1.

Существуют и другие, более детальные определения данной юридической категории. Так, например, И. О. Грунтов считает, что административная преюдиция в уголовном законе — это закрепленная конструкцией состава преступления преюдициальная связь между несколькими аналогичными правонарушениями, совершенными в течение года после применения к виновному мер административного взыскания за одно из правонарушений, в силу которой содеянное оценивается как преступление2.

В свое время, Ч. Ф. Мустафаев, исследователь ад-

министративной преюдиции в советском уголовном законодательстве, определил ее содержание как придание уголовно-правовой нормой факту законного и обоснованного применения административного взыскания за проступок значения необходимого предварительного условия признания совершенного после этого деяния (аналогичного по объективной стороне) — преступлением3.

По нашему мнению, подобные формальные различия при определении административной преюди-ции не влияют на ее общее правовое содержание. Суть данного нормативного установления остается неизменной.

Признаками норм с административной преюдиции являются: 1) повторное совершение одного или двух однородных или аналогичных административных правонарушений, ранее за которые лицо привлекалось к административной ответственности; 2) определенный срок, в течение которого совершались данные административные правонарушения.

Общим для всех видов преступлений с административной преюдицией является и то, что эти действия по субъективной стороне совершаются с прямым умыслом. Подобные преступные деяния, как правило, не представляют большой общественной опасности. В большинстве случаев они нарушают специальные правила поведения, т.е. имеют бланкетный характер4.

В настоящее время в теории уголовного права нет фундаментальных исследований, посвященных административной преюдиции. Существуют лишь отдельные публикации и краткие комментарии к статьям УК РФ, содержащим в диспозиции нормы это установление. Подобное положение вполне понятно, поскольку основания уголовной ответственности, связанные с совершением лицом ранее административного правонарушения — это лишь частный вопрос об объективной стороне состава преступления. В уголовном законе нет общей нормы об административной пре-юдиции, это юридическое установление не является универсальным.

На сегодняшний день в Особенной части УК РФ содержатся 11 статей с административной преюдицией. Это ст. 116.1 УК РФ «Нанесение побоев лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 151.1 УК РФ «Розничная продажа несовершеннолетним алкогольной продукции»; ст. 154 УК РФ «Незаконное усыновление (удочерение)»; ст. 157 УК РФ «Неуплата средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей»; ст. 158.1 «Мелкое хищение, совершенное лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 180 УК РФ «Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)»; ст. 212.1 УК РФ «Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»; ст. 215.4 УК РФ «Незаконное проникновение на охраняемый объект»; ст. 264.1 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения лицом, подвергнутым административному наказанию»; ст. 284.1 УК РФ «Осуществление деятельности на территории Российской Федерации иностранной или международной организации, в отношении которой принято решение о признании нежелательной на территории Российской Федерации ее деятельности»; ст. 314.1 УК РФ «Уклонение от административного надзора или неоднократное несоблюдение установленных судом в соответствии с федеральным законом ограничения или ограничений».

Во всех указанных нормах административная пре-юдиция отражается по-разному. Данные уголовно-правовые установления можно, на наш взгляд, разделить на несколько видов в зависимости от оснований классификации.

Во-первых, это статьи, где неоднократное совер-

Второе основание классификации норм — это закрепление неоднократности деяния в законе:

• без указания на совершение предыдущего административного правонарушения (ст. ст. 154, 180 УК РФ);

• с указанием на то, что ранее лицо должно быть привлечено к административной ответственности (ст. ст. 212.1, 284.1, 314.1 УК РФ).

Третье основание классификации соответствующих норм — это количество предыдущих административных правонарушений и срока действия

административной преюдиции:

• второе правонарушение в течение одного года (ст. ст. 116, 151.1, 157, 158.1, 154, 180, 215.4, 264.1 УК РФ);

• третий административный деликт в течение 180 дней (ст. 212.1 УК РФ);

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

• третий административный деликт в течение одного года (ст. 284.1, 314.1 УК РФ).

Следует обратить внимание на то, что при любой классификации ее видов многие из них не согласуются с принципом системности права, т.е. не согласуются с положениями административного закона.

В соответствии со ст. 4.6 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях лицо, которому назначено административное наказание за совершение административного правонарушения, считается подвергнутым данному наказанию со дня вступления в законную силу постановления о назначении административного наказания до истечения одного года со дня окончания исполнения данного постановления. Соответственно и в уголовном законе при криминализации деяния, на наш взгляд, необходимо использовать следующие нормативные положения:

• лицо должно быть подвергнуто административному наказанию (а не привлечено к административной ответственности);

• это должен быть второй (а не третий) деликт;

• срок действия административной преюдиции должен составлять один год (а не 180 дней).

Вряд ли правильно, на наш взгляд, и указывать в диспозиции или в Примечании к норме УК РФ конкретную статью КоАП РФ, как это сделано в ст. ст. 158.1, 212.1 УК РФ. Подобное «усиление» бланкет-

ности может привести к трудностям реализации уголовной ответственности на практике, поскольку всегда существует возможность изменения нумерации статей административного закона.

Предварительное изучение судебно-следственной практики показало, что существуют определенные трудности при использовании норм с административной преюдицией. Нами было изучено 108 приговоров, находящихся в открытом доступе на сайте сети Интернет (rospravosudie.com) по уголовным делам, рассмотренным в 2014-2016 годах судьями первых и аппеляционных инстанций по ст. ст. 151.1, 180, 264.1, 314.1 УК РФ в следующих субъектах: город Москва, Московская, Тверская, Челябинская, Тамбовская, Белгородская и другие области Анализ показал, что и на практике административная преюдиция трактуется по-разному.

Так, например, приговором и.о. мирового судьи 226 судебного участка Сергиево-Посадского района Московской области гр. Илларионова О.В. признана виновной по ч. 1 ст. 180 УК РФ. Преступление было квалифицировано как «незаконное использование чужого товарного знака, если это деяние совершено неоднократно». При этом в приговоре указано, что виновная ранее к административной ответственности не привлекалась5. Как мы видим, термин «неоднократность» трактуется без использования положений административного закона.

С одной стороны, такое решение формально не противоречит Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 апреля 2007 года №4 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака»6. В постановлении говорится, что неоднократность по смыслу части 1 статьи 180 УК РФ предполагает совершение лицом двух или более деяний, состоящих в незаконном использовании товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений для однородных товаров. При этом может иметь место как неоднократное использование одного и того же средства индивидуализации товара (услуги), так и одновременное использование двух или более чужих товарных знаков или других средств индивидуализации на одной единице товара. В этой рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации нет никакого указание на использование положений административного закона.

С другой стороны, ч.1 ст. 180 УК РФ просто не может быть применена без предварительной административной ответственности за незаконное использование средств индивидуализации товаров, т.е. без ст. 14.10

КоАП РФ «Незаконное использование средств индивидуализации товаров (работ, услуг)».

Другим примером необоснованного применения норм с административной преюдицией является судебная практика по ч. 2 ст. 314 УК РФ. Статья предусматривает уголовную ответственность за неоднократное (дважды в течение года) несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, административных ограничений. Эти нарушения должны быть сопряжены с совершением поднадзорным административного правонарушения против порядка управления, либо административного правонарушения, посягающего на общественный порядок и общественную безопасность, либо посягающего на здоровье, санитарно-эпидемиологическое благополучие населения и общественную нравственность. Соответственно, уголовная ответственность наступает при третьем административном деликте (два предыдущих за нарушение административного деликта по ст. 19.24 КоАП РФ и последующее за аналогичное правонарушение, сопряженное с одним из перечисленных противоправных деяний).

Показательным является решение Серебряно-Прудского районного суда Московской области. В приговоре сказано, что гр. Ломовкин Н.В. был четырежды привлечен к административной ответственности по ст. 20.21 КоАП РФ «Появление в общественных местах в состоянии опьянения». На основании этого, суд пришел к выводу о том, что гр. Ломовкин Н.В. совершил преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 314 УК РФ7, то есть неоднократное несоблюдение административных ограничений.

На наш взгляд с такой трактовкой уголовно-правовой нормы нельзя согласиться. Для того, чтобы привлечь лицо по ч. 1 ст. 314.1 УК РФ, необходимо неоднократное несоблюдение ограничений, установленных административным надзором. Факт совершения такого нарушения должен быть выражен в привлечении поднадзорного к административной ответственности по ст. 19.24 КоАП РФ. В рассматриваемом приговоре суд исходил из того, что подсудимый неоднократно был привлечен к административной ответственности за появление в общественном месте в состоянии опьянения, что само по себе не может являться основанием уголовной ответственности.

Таким образом, идея административной преюди-ции в уголовном законе в последнее время приобретает все большую актуальность. Президент РФ в ежегодных посланиях Федеральному собранию дважды (в 2009 и 2015 годах)8 обращал внимание на необходимость увеличения административной преюдиции в УК РФ. В свою очередь в Стратегии государственной антинаркотической политики РФ до 2020 года в п. 43

говорится о более широком использовании этого нормативного установления9. Все это свидетельствует о том, что наметилась тенденция к более широкому законодательному закреплению данного уголовно-правового положения. В связи с этим целесообразна, на наш взгляд реализация, предложения о разработке универсальной нормы об административной преюдиции и определения ее места в системе Общей части УК РФ.

1 См. : Колосова В. И. Административная преюдиция как средство предупреждения преступлений и совершенствования уголовного законодательства. // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. 2011. № 5 (1). С. 248 ; Осокин Р. Б. Проблема квалификации уклонения от взыскания недоимки по налогам и (или) сборам // Современные проблемы борьбы с преступлениями в сфере экономики : сборник научных статей. М. : Московский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации им. В. Я. Кикотя, 2010. С. 98 ; Осокин Р. Б. Уголовно-правовая охрана общественной нравственности: история и зарубежный опыт противодействия: монография. Тамбов : Изд-во Першина Р.В., 2013. С. 51 ; Осокин Р. Б. Отграничение жестокого обращения с животными от преступлений и правонарушений, смежных с ним по составу // Вестник Московского университета МВД России. 2014. № 2. С. 96 ; Осокин Р. Б. Теоретико-правовые основы уголовной ответственности за преступления против общественной нравственности : автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 34-35 ; Осокин Р. Б. Теоретико-правовые основы уголовной ответственности за преступления против общественной нравственности : дис. … д-ра юрид. наук. М., 2014. С. 354 ; Акименко П. А., Осокин Р. Б. Проблемы разграничения уголовной и административной ответственности за противоправные деяния в сфере миграционных правоотношений // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2016. № 1 (24). С. 282 ; Осокин Р. Б. О необходимости совершенствования норм об ответственности за жестокое обращение с животными // Российская юстиция. 2016. № 2. С. 72 ; Осокин Р. Б. К вопросу о содержании общественной нравственности по российскому законодательству // Актуальные пробле-

мы уголовного права, криминологии, уголовного процесса и уголовно-исполнительного права: теория и практика : материалы Международной научно-практической конференции. Тамбов : Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2013. С. 329-330.

2 Грунтов И. О. Уголовно-правовые нормы с административной преюдицией : автореф. дис. … канд. юрид. наук. Мн.,

1985. С. 7

3 Мустафаев Ч. Ф. Административная преюдиция в советском уголовном праве : автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,

1986. С. 20.

4 Зыков Д. А. Возвращение административной преюдиции в УК РФ — исправление законотворческой ошибки / Юридическая техника. Вып. 9. 2015. С. 273.

6 О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака : постановление Пленума Верховного Суда Рос. Федерации от 26 апр. 2007 г. № 4 // Рос. газ. — 2007. — 5 мая.

9 Об утверждении Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года : указ Президента Рос. Федерации от 9 июня 2010 г. № 690 // Рос. газ. — 2010. — 15 июня.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Наблюдаю за формирующейся практикой по вопросу о возможности пересмотреть обстоятельства, установленные в рамках одной административной процедуры (например, проверки), при прохождении другой (другой проверки, возбуждения и рассмотрения дела об административном правонарушении), а также реакцией суда на такое поведение административного органа. Речь, конечно же, идет об отсутствии регулирования института так называемой «административной преюдиции», которое зачастую проявляется в попытках властного субъекта

-пересмотреть обстоятельства, установленные в рамках одной административной процедуры, при прохождении другой.

Наибольшую известность имеет практика налоговых органов, легализованная КС РФ, ответившим на вопрос, почему при камеральной проверке нарушения не выявляются, а в выездной (за тот же проверенный период) это может произойти, – в рамках выездной налоговой проверки, считает суд, проводится более глубокий анализ на основе новых доказательств (см., в частности, определения от 08.04.2010 № 441-О-О, от 25.01.2012 № 172-О-О),

-отказаться от такого пересмотра.

Например, когда по итогам проверок, издается правоприменительный административный акт (решение, предписание и т.п.), а впоследствии в связи с выявленными нарушениями возбуждается дело об административном правонарушении, — не раз сталкивался с тем, что должностное лицо отказывается принять постановление о прекращении производства лишь на том основании, что административный акт по результатам проверки не оспаривался (и не отменен), а значит, обстоятельства, установленные им, действительны (соответственно, новые доказательства его не интересуют).

В этой связи типичен пример кейса, который начинал сопровождать в том числе и я, а затем только мои коллеги (см. дело № А45-22147/2016), когда по результатам таможенного контроля был установлен (и доказан) факт неверной классификации товара и принято решение по его классификации (не оспаривалось), а затем в рамках рассмотрения дела об административном правонарушении о недостоверном декларировании (ч. 1 ст. 16.2 КоАП РФ) должностное лицо при наличии новых доказательств (хотя они были приняты и даже оценены), опровергающих установленные данные, отказалось пересмотреть обстоятельства, положив в основу постановления уже установленный факт. Конечно же, этому предшествовали не правовые причины (в том числе и то, что решение было принято вышестоящим должностным лицом).

Причины можно выделить из приведенных актов КС РФ – несмотря на то, что им рассмотрен случай, когда по итогам камеральной налоговой проверки реакция налогового органа не наступает (рассмотрение материалов и вынесение итоговых решений в порядке, предусмотренном ст. 101 НК РФ, не производится), озвученная позиция имеет универсальное значение, так как сведена к праву при проведении выездной проверки собирать и оценивать доказательства вновь, а значит, не исключает вероятности иных выводов, в том числе и тогда, когда налоговый орган по результатам камеральной налоговой проверки выносил решение и четко указал на отсутствие нарушений, — стандарта повторной оценки (ограничителя нет). Сказанное находит подтверждение и в доктрине, и в судебной практике:

-в настоящее время господствует концепция о том, что при прохождении административных процедур административный орган сам устанавливает все обстоятельства, имеющие значение для дела, с целью найти основания для применения материально-правовой нормы. Он не связан мнением граждан или организаций о необходимости совершения тех или иных процессуальных действий и вправе самостоятельно и по своей инициативе осуществлять проверки по обстоятельствам дела, назначать экспертизы, вызывать специалистов,

-именно поэтому конструкция административной процедуры выездной налоговой проверки позволяет принимать новые доказательства, в том числе

* добытые в рамках других административных процедур, например, материалов оперативно-розыскной деятельности в соответствии с п. 45 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации»,

*материалы налоговых проверок иных налогоплательщиков, как отметил АС УО в постановлении от 25.01.2017 по делу № А71-9274/2015, и др.,

*отмечу, что в 2009 году, участвуя в разработке обзора судебной практики по разрешению различных административных споров с участием ФАС России, мы таким же образом предложили истолковать полномочия антимонопольного органа при проведении проверок, руководствуясь принципом отсутствия ограничений – он не ограничен по срокам, составу и объему запрашиваемой информации,

-а значит, вправе производить новую оценку их совокупности без ограничений. Соответственно, ее результат может быть иным, нежели в предшествующей административной процедуре.

Полагаю, что такой же позиции нужно придерживаться и в том случае, когда объем доказательств в той и другой процедуре идентичны, – нет стандарта, запрещающего переоценивать обстоятельства, оценка которым уже была дана, но существует обязанность административного органа продолжить и завершить административную процедуру, обеспечив законный и обоснованный административный акт. В этом случае их иная оценка препятствует принятию ожидаемого административного акта, а суду – признанию его недействительным (в акте нет противоправности, по-другому поступить невозможно).

В этой связи интересен кейс № А76-542/2016, успешно проведенный моим хорошим другом Е.В. Новоселовым. В нем исследован спор о том, имеет ли регистрирующий орган право повторно в рамках административной процедуры государственной регистрации договора уступки права аренды земельного участка оценивать основной договор (договор аренды), если он ранее прошел государственную регистрацию, то есть регистрирующий орган посчитал его законным.

Суд, рассматривая вопрос на основе ранее действовавших положений Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», посчитал, что указанного права нет, тогда как административный орган настаивал на обратном – его не смутил позитивный характер этой процедуры, он руководствовался именно общими правилами прохождения процедур (отсутствием запрета) и возложенной обязанностью обеспечить принятие законного административного акта.

Думаю, что суд неверно разрешил правовую ситуацию.

По смыслу ст. 20 Федерального закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (рассмотрим ранее действовавшие нормы; о Федеральном законе от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» известно) представление всех необходимых для государственной регистрации документов являлось основанием для государственной регистрации договора уступки. При этом регистрирующий орган ограничен в оценке основной сделки (согласно абз. 3 п. 1 ст. 13 проводил экспертизу лишь сделки, представленной на регистрацию; несмотря на то, что указанные статьи также позволяют искать противоречия между заявляемыми и зарегистрированными правами, это само по себе не предоставляет возможности контроля основной сделки, поскольку законодатель разделяет эти понятия).

Однако если все же он произвел ее оценку и установил несоответствие сделки закону, отказав в регистрации договора уступки, это само по себе не может повлечь признание отказа неправомерным. Тот факт, что основная сделка уже была зарегистрирована, не лишает регистрирующий орган возможности посчитать ее недействительной в другой административной процедуре, что, как следствие, станет препятствием для положительного завершения ведущейся регистрационной процедуры: выводы, которые сделаны в предыдущей процедуре, для прохождения новой процедуры не обязательны, в связи с чем могут быть пересмотрены (если при регистрации основного договора его посчитали действительным, ничто не мешает при регистрации уступки посмотреть на договор аренды по-другому – с точки зрения реализации полномочий запрета нет, а значит, нет и предмета контроля; в действиях административного органа нет элемента неправомерности, так как при подобных обстоятельствах – незаконности сделки, по-другому поступить он и не мог).

Исключением могла бы стать ситуация, если договор аренды является оспоримым, регистрирующий орган не должен был ссылаться на его недействительность, поскольку в такой ситуации установление названных обстоятельств входит в компетенцию суда и не в рамках оспаривания отказа в государственной регистрации, а при предъявлении отдельного иска (согласно абз. 1 п. 2 ст. 166 ГК РФ суд устанавливает эти обстоятельства и признает сделки недействительными на основании отдельных требований, которые не могут быть заявлены в административном споре в производстве по делам, возникающим из административных правоотношений, — они разрешаются в порядке искового производства, для их разрешения АПК РФ предусматривает специальные правила, совмещение двух производств при рассмотрении одного и того же дела не предусмотрено. В свою очередь, если он ничтожен, регистрирующий орган вправе ссылаться на эти обстоятельства – такие ограничения (специальные правила) отсутствуют.

Правильность сего подтверждает и тот факт, что именно эта конструкция в настоящее время воспроизведена в законе о регистрации недвижимости (п.п. 12 и 13 ч. 1 ст. 26), фактически легализовав то, о чем сказано выше. Верховный Суд РФ рассуждает аналогично: отмечая недопустимость переоценки нотариально удостоверенной сделки, он ссылается не на какие-либо абстрактные рассуждения, а на конкретный запрет применительно к конкретным обстоятельствам, установленным ранее действовавшим Федеральным законом от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» (см. п. 50 Обзора судебной практики № 5/2017, утвержденного Президиумом указанного суда 27.12.2017).

Безусловно, законом могут быть предусмотрены другие изъятия, в целом, как раз и подтверждающие общее правило. В частности, акты, выносимые при исполнении решений о привлечении (об отказе в привлечении) к ответственности за совершение налогового правонарушения, принимаемые по результатам процедур налоговых проверок, не могут пересмотреть эти самые решения, так как выносятся на их основании (имеют подчиненное значение) (п. 63 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации»).

На мой взгляд, законодатель, безусловно, должен обратить внимание на необходимость регулирования института административной преюдиции, так как ее отсутствие, как было показано выше, сказывается на стабильности административных актов и способствует произвольности правоприменения, на недопустимость которого неоднократно указывал все тот же КС РФ. Вместе с тем в отсутствие воли законодателя устранить подобный пробел не кому (как определить стандарт самостоятельно, если это часть нормотворческих полномочий), к тому же это может привести к негативным последствиям.

Например, бездумно признав преюдицию обстоятельств, установленных при проведении проверок в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля», можно лишить невластный субъект эффективно защищаться в производстве по делу об административном правонарушении, поскольку по результатам проверки рассмотрение ее результатов не предусмотрено (да и представляемые возражения не обязательны не то, чтобы к учету, а даже к рассмотрению).

В текущем правовом регулировании нужно исходить из того, что судебный контроль позволяет оценить обоснованность, как новой оценки обстоятельств, так и отреагировать на отказ от оценки:

а) например, в вышеприведенном примере из дела № А45-22147/2016, суд применил позицию ВАС РФ в п. 10 постановления от 08.11.2013 № 79 «О некоторых вопросах применения таможенного законодательства», разъяснил последствия формального «неучета» новых доказательств: «в случае если, обжалуя постановление о привлечении к административной ответственности за недостоверное декларирование товаров, декларант ранее или одновременно в самостоятельном порядке не оспорил законность решения таможенного органа о классификации товара, но при этом такое решение, принятое в рамках осуществления таможенного контроля, влияет на вывод о наличии или отсутствии события правонарушения, суд в целях установления события административного правонарушения вправе в силу ч. 7 статьи 210 АПК РФ проверить правомерность осуществленной таможенным органом классификации товара, указанного в декларации . При этом установление судом факта неверного определения таможенным органом классификационного кода товара по ТН ВЭД ТС влечет на основании ч. 2 ст. 211 АПК РФ признание незаконным и отмену решения таможенного органа о привлечении к административной ответственности за недостоверное декларирование»;

б) в ходе семинара «О применении Федерального закона от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» при рассмотрении споров, связанных с привлечением к административной ответственности», проведенного 10.07.2009 на базе ФАС УО с судьей ВАС РФ А.Е. Березия, был задан похожий вопрос: в силу ст. 20 закона результаты проверки, проведенной государственным органом с грубыми (существенными) нарушениями, подлежат отмене судом, если в судебном заседании поступит соответствующее заявление проверяемого лица. В связи с этим надлежит выяснить, имеются ли в данном случае правовые основания для привлечения лица к административной ответственности, если факт наличия административного правонарушения выявлен только по результатам проверки (составлен акт проверки, на который имеется ссылка в протоколе об административном правонарушении), либо этого обстоятельства достаточно для того, чтобы сделать вывод о невозможности привлечения лица к административной ответственности.

По результатам обсуждения была принята позиция, согласно которой, если должностное лицо, составившее с нарушением акт контрольной проверки, в ходе контрольного мероприятия непосредственно обнаружило признаки административного правонарушения, лицо, в отношении которого возбуждено дело, при составлении протокола признало свою вину, дало объяснения о причинах правонарушения, в протоколе имеются показания свидетелей или потерпевших, достоверность которых у судьи не вызывает сомнения, оснований признать процедуру возбуждения дела об административной правонарушении незаконной нет. Если же в протоколе об административном правонарушении нет сведений о других доказательствах административного правонарушения кроме ссылки на акт контрольной проверки, который составлен с грубыми нарушениями требований закона, судья должен оценить этот факт с точки зрения достаточности имеющихся в материалах дела доказательств.

При этом КоАП РФ предоставляет возможность суду, рассматривающему дело об административном правонарушении или жалобу на постановление по делу об административном правонарушении, проверить законность собранных по делу доказательств, в том числе и тех доказательств, которые были получены до возбуждения дела об административном правонарушении, что следует из ст. 26.11, 29.10, 30.6 КоАП РФ. Применительно к арбитражному процессу, в силу ч. 1 ст. 189, ч. 1 ст. 202, ч. 1 ст. 207 АПК РФ арбитражный суд уполномочен установить факт нарушения порядка проведения контрольной проверки при рассмотрении дела об административном правонарушении (под которым также пересмотр постановлений). До оспаривания постановления в порядке гл. 25 АПК РФ лицо, привлеченное к административной ответственности, имеет право оспорить действия по проведению проверок в рамках гл. 24 АПК РФ;

в) вместе с тем нужно иметь в виду и складывающуюся практику о том, что в ходе судебного контроля результатов административных процедур, как минимум, не допускаются возражения относительно доказательств, не представленных в дело во время прохождения процедуры (можно лишь, если необходимо для оценки доказательств, — например, экспертизы), так как фактически это означает повторное его рассмотрение, что не входит в компетенцию суда (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18.10.2011 № ВАС-5851/11; абз. 2 и 3 п. 61 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2016 № 36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации»; абз. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.05.2016 № 18 «О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства»; определение Верховного Суда РФ от 01.12.2016 по делу № А32-2277/2015 и др.

Подробнее

здесь

здесь

См.: п. 7 Обзора практики рассмотрения дел, возникающих из административных правоотношений, с участием органов Федеральной антимонопольной службы, одобренного президиумом Федерального арбитражного суда Уральского округа 21.08.2009; протокол № 15. URL: http://www.fasuo.arbitr.ru/pract/obzori/2009/1545 (дата обращения: 21.06.2010); постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 02.09.2008 № Ф09-6365/08-С1.

Каримов Д.А., Харисов М.Н., Фетисов А.В. Анализ правомерности приостановления регулирующим органом процедуры утверждения тарифа. URL:

См. также: Защита от контролера: Интервью с судьей Судебной коллегии Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по рассмотрению споров, возникающих из административных правоотношений, А.Е. Березия// эж-Юрист. 2009. № 28.

Во-вторых, в отличие от гражданского и арбитражного судопроизводств, где преюдиция распространяется на дела в которых участвуют те же лица, в административном судопроизводстве согласно положений ч. 2 ст. 64 Кодекса административного судопроизводства РФ, преюдиция применяется в делах с участием лиц, в отношении которых установлены имеющие значение для дела обстоятельства или лиц, относящихся к категории лиц, в отношении которой установлены эти обстоятельства. При этом закон не ставит условием применения преюдиции факт участия таких лиц при рассмотрении судом дела, по которому постановлен имеющий преюдициальное значение судебный акт. Научный и практический интерес представляет собой введенный законодателем термин «категория лиц», в отношении которой установлены преюдициальные обстоятельства, поскольку его содержание в законе не раскрыто и, бесспорно, требовало аутентичного толкования или разъяснения со стороны высших судебных инстанций. В связи с такой необходимостью Верховный Суд РФ в абзаце 2 п. 26 постановления Пленума от 27.09.2016 9 № 36 , разъяснил, что под лицами, относящимися к категории лиц, в отношении которой установлены преюдициальные обстоятельства, понимаются, в частности, органы государственной власти, входящие в единую систему государственных органов (например, налоговые органы, таможенные органы и т.п.), должностные лица соответствующей системы государственных органов. В-третьих, интерес представляет сама формулировка применения преюдиции в административном судопроизводстве, поскольку ч. 2 ст. 64 Кодекса административного судопроизводства РФ, в отличие от положений ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса РФ, не оперирует термином «обязательности для суда» преюдициальных обстоятельств, ограничиваясь указанием на то, что такие обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию. В рассматриваемом случае, полагаем, что толкование положений ч. 2 ст. 64 Кодекса административного судопроизводства РФ должно осуществляться расширительно, в системе с положениями ч. 3 данной статьи, которая все же оперирует термином «обязательность для суда» применительно к обстоятельствам, установленным вступившими в законную силу приговором и иными постановлениями суда по уголовному делу, а также обстоятельствам, установленным вступившими в законную силу постановлением суда по делу об административном правонарушении. Таким образом, само по себе правило преюдиции в административном судопроизводстве, применительно к конструкции ч. 2 ст. 64 Кодекса административного судопроизводства РФ, согласно которому наличие приюдициальных обстоятельств освобождает стороны от обязанности доказывания и устанавливает ограничение возможности их оспаривания, предполагает обязательность для суда применения данных положений закона. Будучи ограниченными объемом настоящего исследования, мы не можем более подробно рассмотреть вопросы практического применения института преюдиции в практике административного судопроизводства, что бесспорно должно являться предметом отдельного и более детального научного изучения, вмесите с тем, возможно, сделать ряд выводов относительно юридической конструкции данного института. К таким выводам можно отнести то, что институт преюдиции нашел свое закрепление в административном судопроизводстве, сохранив с одной стороны определенную преемственность по отношению к другим процессуальным отраслям, с другой стороны получив законодательное развитие, имеющее достаточно принципиальные правовые новеллы. При этом, в относительно небольшой период времени применения Кодекса административного судопроизводства РФ, законодатель устранил ряд недостатков, дающих правовую возможность ограничительного толкования положений ч. 2 ст. 64 Кодекса. Сама по себе модель административной преюдиции имеет более широкую область применения, как в отношении перечня судебных актов, имеющих преюдициальное значение, так и в отношении круга лиц на которых распространяется преюдиция. Расширение перечня судебных 1 9 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2016 № 36 "О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации" РГ № 222, 03.10.2016. 1 48

Оставьте комментарий